Рекламщик в ссылке для нечисти

Испуганные куры раскудахтались, раскричались.

— Марьяша! — позвал Тихомир, заглядывая в дом. — Вот бесова девка! Её ждут, а она косу переплетает. Ты ещё холстину ткать начни, из которой платье сошьёшь, в котором выйдешь!

— Иду! — откликнулась она и, действительно, скоро показалась на пороге с корзиной в руках. Что переплетала, неясно, с виду как будто ничего и не изменилось.

— Дождётесь, что польёт, тогда уж можно будет не торопиться, — проворчал староста. — Эх, видать, парням нынче работать не доведётся, то-то обрадуются.

Василий позвал Волка. Тот высунул морду в дверь, дал понять, что занят, и, облизнувшись, исчез. Слышно было, как он гремит деревянной миской. Что ж, Василий не настаивал. Волк в деревне стал самостоятельным, до вечера где-то носился, приходил только ночевать, а судя по лоснящейся шерсти и неизменно довольному виду, он кормился не только у старосты. Вот уж кто, а пёс точно не жалел о прошлой жизни.

Василий решил, что ждать его не станет. Он больше не боялся ни того, что Волк потеряется, ни того, что его обидят.

— Понести корзинку? — предложил он Марьяше.

— Да корзинка-то лёгкая, — отказалась она. — В ней токмо платье недошитое, сама управлюсь.

Они отошли совсем недалеко, когда с неба упали первые капли, тяжёлые, крупные.

— Вертайтесь! — окликнул Тихомир. — Вертайтесь, промочит вас, хворь пристанет!

— А мы скоренько! — весело ответила Марьяша и, подхватив Василия под руку, зашагала шире.

Капли западали чаще, гуще, прибили пыль на дороге, примяли траву. Запахло дождём, вода зашептала вокруг.

— Ух, хорошо!

Холодная капля упала Василию за шиворот, и он передёрнул плечами.

— Что, Вася, — со смехом спросила Марьяша, — всё думаешь, сон это?

— Может, и сон, — с улыбкой ответил он. Не то чтобы действительно так думал, просто решил её поддразнить.

Тут дождь полил стеной, и они побежали. Мимо недостроенного гостиного двора, где не было ни души, мимо старой яблони, мимо покосившегося сарая без двери, где прятались от дождя шешки, совали соломинки за порог, а то и толкали друг друга наружу для смеха.

— До Молчана далеко, и правда промокнем, — на бегу крикнул Василий. — Давай ко мне!

Дверь никак не хотела поддаваться, едва удалось сдвинуть её с места. Они влетели в дом, смеясь.

— Какой же это сон? — сказала Марьяша, опуская корзинку на стол. — Припомни, ты хоть единожды так носился во снах? Во сне бежишь — и будто вязнешь...

Василий затворил дверь.