Клуб смертельных развлечений

– Хочешь, я покажу тебе свой секрет? – заговорщицки склонился он к Бове. Тот неопределенно пожал плечами.

– Смотри. – Мальчик полез в карман и достал оттуда малюсенькую корзинку, размером не больше пятикопеечной монеты. В корзинке сидело два цыпленка из желтого пуха. У птичек даже были глазки и клювы, и вообще они сильно напоминали настоящих, только уменьшенных в размерах, будто перенесенных сюда из Лилипутии.

Саша полюбовался ими немного, дал Бове. Тот без особого интереса повертел цыплят в руках и отдал ему.

– От бабушки осталось, – с гордостью сказал мальчик. – Я никому это не показывал, только тебе. Не говори никому. – И Саша убежал.

После этого он часто подходил к Бове, старался вместе с ним есть, часто приглашал его гулять, а однажды даже подрался с двумя старшими, когда они сказали, что Бова псих и что они не хотят с ним вместе идти в кино.

Дубинин чувствовал, что начинает привыкать к мальчику. И это ему не нравилось. Всю жизнь он был один, он привык к этому, и это чувство нужды в другом человеке мешало ему, как заноза в ноге.

Один раз Сашка попросил его сходить с ним в кино. Показывали «Фантомас», фильм Бова видел уже два раза, но почему-то не отказался.

Саша был еще совсем мальком, снисходительно заметил про себя Бова, глядя, как мальчишка радуется тому, что происходило на экране. Он даже угостил малька мороженым, потратив на это весь остаток своих карманных денег. У детдомовских денег было немного, и добывание их было связано с определенными сложностями.

После кино Сашка потащил своего взрослого приятеля гулять, по дороге рассказывая о своей семье. Своих родителей он, как и Бова, не помнил. Они насмерть замерзли в степи по пути домой, возвращаясь ночью на колхозном тракторе из другого села. Двигатель заглох, и они сбились с пути, пытаясь отыскать дорогу. Тогда Саше было года два. Они с братом, которому уже было двенадцать, стали жить у бабушки в Воронеже. Старушка растила их несколько лет, но умерла, когда Саше исполнилось семь.

– Знаешь, ты очень похож на моего брата, – сказал Сашка Бове, жадно облизывая эскимо. – Я тебя люблю.