"Дом Живых". Арка первая: "Порт Даль"

Хозяин театра и одновременно автор большинства пьес категорически не соглашается «писать роль под актёра», и Фаль вечно играет каких-то длинноногих дылд, бегая взад и вперёд на привязанных к её коротеньким ножкам палках. Искусство, как говорит Полчек, требует жертв.

— Напомни мне, Фаль, откуда он вообще взялся? — бесится Пан. — Я не помню, чтобы мы заключали контракт с этакой бездарью.

— Хозяин притащил и забыл выгнать. А сам он не уходит. Эй, ты почему не уходишь, дубина? — кричит она на парня. — У тебя, наверное, есть какие-то дела? Какая-то жизнь? Родители, не знаю, невеста? Работа, соответствующая твоему интеллектуальному уровню?

— Навоз лопатой кидать, например? — поддерживает её козел.

— Не хочу! — упрямится покрасневший молодой человек. — Дома я много лет смотрел на жопу лошади над рукояткой сохи. А потом родители отправили меня в порт, чтобы я в матросы нанялся, потому что земля всё равно достанется старшему брату. И невесты у меня нет, потому что в наших краях никто не отдаст девушку за безземельного.

— Ты понимаешь, что не актёр? — злится Фаль. — Стоишь как столб и глазами лупаешь!

— Зато тут кормят! — упрямо отвечает парень. — А ваш хозяин что-то во мне увидел! Не зря же он меня сюда привёл. А вы просто завидуете!

— Мы? Завидуем? — от возмущения козёл подпрыгнул четырьмя копытцами разом. — Чему? Твоей непробиваемой бездарности?

— Хозяин наш считает это всё

тем поиском сценического чуда,

что призвано разить воображенье, — начал Шензи.

— Дабы внести волшебный элемент

Случайности, диктованной судьбою,

в рутину серо выписанных будней, — продолжил за ним Банзай.

— И тем исполнить замысел стихий

и воплотить Великое Деянье,

повергнув в тлен убогость бытия! — закончил Шензи.

Все вздохнули и повернулись к третьему из тройняшек, Эду, который пояснил:

— Мои сиблинги хотели сказать, что Мастер Полчек в своих постановках экспериментирует не только с содержанием, но и с формой, внося непредсказуемый элемент случайности в состав нашей труппы.

Тройняшки-голиафы, лысые и широкие в плечах полувеликаны, отличаются не только высоким ростом, редкой уродливостью и физической силой, но и фанатичной приверженностью сцене, а также непререкаемой верой в гений хозяина. Их мир — это театр, Полчек — творец его, а значит, равен нефилиму как минимум. И спорить с ними об искусстве не стоит, потому что голиафы хотя и не злы, но вспыльчивы.