Дверь не туда

Монстр потянулся поднять оброненное, но маг, видя, что шланг всё ещё цел и водища из него не хлещет, заорал с утроенной силой:

– Стоять, скотина!

«Скотина» вытаращилась и спросила басом:

– Чё орёшь, человечишка?

– Это я – человечишка? – оскорбился Пашка. – Я – маг! Не видишь, что ли?– Он взмахнул ножом, как Гарри Поттер волшебной палочкой. – Щас я тебя ка-ак… Ка-ак!..

И тут монстр разинул клыкастую пасть, и Пашка ощутил, что ему срочно хочется, если не «как-как», то хотя бы пописать.

– А ну, брысь отсюда! – завопил он уже совсем другим голосом – тонким и писклявым.

Монстру этот крик совсем не понравился. Он зажал уши, попятился, неуверенно посмотрел на проход, который загораживал Пашка, и до того наконец доехало.

Маг шагнул в сторону, и монстр шмыгнул в съёмную квартиру.

Пашка вбежал в санузел, захлопнул дверь, закрылся там «на собачку» и понял, что ему всё-таки удалось не уронить достоинство перед ужасным зелёным чудовищем.

Дрожащими руками маг кое-как умостил на раковине нож, совершил святотатство, за которое квартиросдатчица изодрала бы его собственными наманикюренными когтями, сполоснул руки.

Нож жутко подрагивал на самом краю раковины. Кровь на нём всё ещё поблёскивала и переливалась.

Вот так сюрприз она Пашке устроила.

И что теперь делать? В квартире-то монстр! Да ещё и говорящий по-человечески. Жуть.

Пашка понял, что открывать дверь и выходить из санузла ему совершенно не хочется. Лучше встать на выломанный унитаз, подтянуться и вылезти через это дурацкое окошко на кухню, а оттуда на улицу.

Но что если монстр разгромит квартиру? Хозяйка-то потом с Пашки всё взыщет! Там же её мебель. Её ковёр!

Он приложил ухо к дверям и услышал тонкое «Бдзынь»!

Посуда!

От мыслей о страшной встрече с хозяйкой квартиры, руки у Пашки тут же перестали дрожать, он схватил нож и решительно распахнул дверь.

Монстр стоял между прихожей и кухней и растерянно смотрел на заварочный чайничек, валявшийся перед ним на полу.

Витая ручка отбилась, а сам чайничек лопнул пополам, явив миру нутро из спитого чая с густой бархатистой плесенью.

– Стоять, корова неуклюжая! – завизжал Пашка таким мерзким голосом, что сам едва не оглох. – Стоять столбом, ничего не трогать!

Монстр зажал лапами уши, попятился, наступил на носок, скатанный в колечко, поднял лапу, разглядывая этот таинственный предмет, и Пашка взвыл:

– Особенно носки!

Монстр всхлипнул и зажмурился, сжавшись в большой зелёный комок дрожащей плоти.