Казаки-разбойники

Все-таки живу здесь уже два года, подучилась.

– Не обижайся на меня, Леночка, – Турецкий протянул руку и слегка пожал ее пальцы. – Конечно, как это мне в голову могло прийти, что этот пьяный бандит твой жених? Да он недостоин даже близко к вашему дому подходить! Но ты ему нравишься, это определенно. Видишь – алкоголь ему язык развязал, вот и признался при всем честном народе. Не зря говорят – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

– Лучше бы я им никому не нравилась. Спокойнее жила бы, – с досадой ответила Лена.

– Пристают?

– Проходу не дают. Даже обидно. Не то, чтобы я ставила себя выше станичных. У нас есть своя интеллигенция. Да все женаты. А за мной все больше бывшая шпана ухлестывает. Если не казачки, то милиционер. И то – форму понацепляли, а на самом деле обыкновенные бандиты, – грустно вздохнула Лена. – Иногда думаю – что же мне попадается всякая шваль? Неужели что-то во мне такое, что притягивает именно их? Вроде никакого повода не даю…

– А наглые всегда действуют решительнее, чем приличные, – попытался ее утешить Александр.

Турецкий хотел сказать ей еще что-нибудь утешительное, но грохот на первом этаже заставил его прислушаться. Раздался звон разбитого стекла, затем нечленораздельный вопль Володи вынудил Лену вскочить. Турецкий вопросительно взглянул на нее, а она уже метнулась к дверце, обреченно бросив через плечо:

– Только не это! Все-таки выпил…А ведь ему нельзя…

Она торопливо затопотала по ступенькам вниз и Турецкий услышал ее сердитый голос:

– Отдай!

– Отставить! – по военному прикрикнул на нее Володя.

– Отдай!

– Отставить! Лена!.. На горшок и спать!

– Да что же это такое? – вскрикнула Лена.

Раздался новый грохот. Турецкий поспешил к люку предполагая, что пока он вел неспешный разговор с Леной, Володя времени даром не терял. Он успел уже здорово набраться, и, похоже, останавливаться на этом не собирался. Более того, настроен он был довольно воинственно. Удивительно, как Лене удалось разоружить крепкого мужика. И теперь она сидела на полу, прижав карабин к груди, а пьяный в зюзю Володя стоял над ней, покачиваясь, у перевернутой табуретки в глубокой задумчивости.

Видимо, воспользовавшись тем, что Лена задержалась на чердаке, он тщательно готовился к исполнению своих давно позабытых обязанностей. Не забыл набросить милицейский китель, и хотя на голом теле он смотрелся несколько странновато, некий шик в этом присутствовал. Завершала его парадный вид фуражка, чудом державшаяся на голове.