Немного о пограничниках, котах и портянках

– Накануне инспекции?

- Вот именно, что накануне, - Ивар кивнул вихрастой рыжей головой. – Ну, тут же сейчас мадам Клозетта руководит! А тут учения, очень кстати.

- И полковник решил, что лучше предоставить хозяйство ей, - понял я.

Мальчишка кивнул, и мы вздохнули в унисон. Ничего не поделаешь, придется подчиняться... временному командиру.

- Сможешь раздобыть что-нибудь вроде сундучков или коробов? – с сомнением уточнил я. – Десятка три, и лучше одинаковых, для пущего порядка.

Ивар неопределенно пожал плечами.

- Ну, если интендант даст...

- Полагаешь, у него есть? – усомнился я.

- У него все есть! – с такой глубочайшей уверенностью ответил Ивар, что я счел за лучшее больше не спорить...

От интенданта (надо полагать, весьма рассчитывающего на мои эликсиры) три дюжих солдатика притащили не только множество коробок и пять разновеликих сундучков, но и разборной шкаф. Непрозрачные дверцы надежно скрывали царящий за ними беспорядок, а солидные размеры позволяли вместить чуть ли не две трети всех моих зелий и припасов.

Возни с уборкой хватило до вечера, и появление интенданта собственной персоной заставило меня спрятать зевок.

Признаюсь, я ужасно устал, но не выставлять же за дверь человека, благородно спасшего меня от гнева мадам Клозетты!..

Разбудил меня крик, полный какой-то нечеловеческой муки.

Я приоткрыл один глаз, оценил едва начавшее светлеть небо и накрыл голову подушкой. Спать хотелось просто неимоверно!

Вчера мы с зомби-интендантом неплохо посидели, обсудив под «беленькую» извечные проблемы вроде сбрендившего начальства, бессердечных дам и сакраментального «куда катится мир?!».

Даже отец Барет, который не вовремя заглянул на огонек и решил освятить бесовское зелье, в конце концов попытался оное истребить, не жалея живота своего. И в итоге заявил, что уважает своего собутыльника-зомби...

До чего я, бывший учитель, докатился в этом гарнизоне?! И ведь за какие-то полгода!

Второй вопль: «Аааа!» еще пронзительнее первого, заставил-таки меня сесть на постели, потирая глаза, и нашарить под кроватью тапочки.

- Что еще случилось... – начал я, распахнув дверь в сени, и осекся.

Ивар, ссутулившись, сидел на своей лежанке. В руках у него была какая-то тряпица, а вид у мальчишки был такой растерянный и несчастный, что ругаться было как-то даже неловко.