Немного о пограничниках, котах и портянках

Я вздохнул и коротко приказал Ивару:

- Помогай!

Наклонился и протянул одну руку священнику, другой хватаясь за свой неустойчивый насест.

Полная луна с интересом наблюдала с небес за тем, как мы в четыре руки (держаться за забор пришлось исключительно ногами) втаскиваем на забор упитанного святого отца.

Священник пыхтел и причитал, поминая каких-то святых и их деяния, к счастью, вполголоса. Мне же хотелось ругаться куда менее благочестиво. Думается, отцу Барету не помешало бы попоститься недельку-другую! Вон какое солидное брюшко отрастил.

- Ой, а что это вы делаете? – поинтересовался удивленный девичий голосок, и от неожиданности я едва не разжал руки.

Последним отчаянным рывком втянув отца Барета на неприступную вершину забора, я быстро переглянулся с Иваром. Мальчишка понял меня без слов и легко спрыгнул вниз.

- Т-с-с! – прошипел он, зажимая рот девушке в темном платье. – Я тебя отпущу, если не будешь шуметь. Не будешь?

Она замычала сквозь его ладонь и отчаянно замотала головой.

Ивар помедлил и убрал руку.

- А, я тебя помню! – сказала она, разглядев своего пленителя. – Ты за госпожой подглядывал!

Мальчишка залился румянцем по уши. Казалось, на его багровых щеках можно было жарить яичницу.

- Она знала?! – спросил он сдавленно.

- Не-е-ет, - протянула девица к его облегчению. – Госпожа такая рассеянная!

- Тогда откуда ты знаешь? – уточнил я с интересом.

Надо думать, это и есть горничная полковничьей дочки. Девица явно не робкого десятка и, сдается мне, умненькая.

- Заметила, конечно, - пожала плечиками она.

- А чего тогда... – Ивар запнулся. – Ну, не выдала?

- Ты же ничего такого не делал, - заметила девица с редким здравомыслием. – А смотреть не вредно. На то нам и глаза богами даны!

Отец Барет кивнул, забыв, что сидит на весьма ненадежной для столь солидного тела опоре. И тут же, вскрикнув, вцепился в забор.

- Ладно, залазь к нам, - велел я, спохватившись, что мы болтаем практически на дороге. Не дай боги, патруль пройдет.

- Зачем? – удивилась она и.

Мы сидели на ветках старой яблони, как диковинные птицы. Отец Барет в длинном темной одеянии смахивал на ворона, Ивар – на сойку, а девица (она назвалась Айрин) напоминала воробья. Хотелось думать, что сам я походил на сокола, хоть воображение и предлагало куда менее лестные ассоциации.