Немного о пограничниках, котах и портянках

- С какой стати?! - опешил я, принюхиваясь. Может, он кроме святой воды захватил с собой еще и церковный кагор?!

С кряхтением он поднялся на ноги и приосанился:

- То долг твой лекарский, чадо!

Хотелось ответить нецензурно, но я сдержал порыв. Отец Барет никогда мне этого не простит, а нам придется как-то дальше уживаться в форте.

- Простите, отче, никак не могу. Спешу! - я с извиняющейся улыбкой развел руками и кивнул сержанту.

Конвой, чеканя шаг, проследовал дальше, оставив позади возмущенно хватающего воздух ртом священника.

Пахло молочной кашей, горящими дровами, помоями и... уборной.

В домик на задворках выстроилась очередь (некоторые приплясывали на месте) - после отбоя из казармы никого не выпускали, а ночные вазы не предусмотрены уставом.

За этим действом благосклонно наблюдал капитан Нед (кстати, имеющий собственные "удобства", а потому непреклонный в вопросах гигиены личного состава).

Он смерил меня взглядом и отвернулся...

Наш путь закончился у невысокого сарайчика, где в случае нужды держали дебоширов и злостных нарушителей.

Отворив дверь огромным ключом, сержант пропустил меня.

Юдоль печали (то есть гауптвахта) оказалась обычной комнаткой, разве что окно было забрано решеткой. Из мебели имелась кровать, застеленная милым лоскутным покрывалом, и накрытый скатеркой стол у окна.

Скромно, зато превосходный вид на плац позволял любоваться учениями. А чем еще развлекаться бедному узнику в темнице сырой?

На столе шикарный натюрморт: трогательный букетик ромашек в стакане и тарелка со шматом сала - с нежно-розовыми прослойками и покрытой солью шкуркой - в обрамлении нескольких зубков чеснока.

Ничего себе, баланда!

- Это мне?! - уточнил я на всякий случай.

- Вам, вам, - почему-то помрачнев, кивнул сержант.

- Вот и спирт пригодится... - в полной растерянности брякнул я.

Но он шутки не поддержал и как-то подозрительно быстро откланялся (не вру, именно отвесил почтительный поклон!).

- А можно мне какой-нибудь каши или супа? - уже в спину ему попросил я.

Не оборачиваясь, он кивнул и отбыл.

Оставшись в одиночестве, я почесал затылок и присел на кровать.

Почему-то в карцере не было ни единого стула. Интересно, а кушать как прикажете? Стоя, как лошадь?!

Сало с чесноком благоухало на всю комнату, заставляя меня морщиться. Пришлось вынимать травки и раскладывать вокруг, чтобы перебить назойливый аромат.

Удовлетворенно оглядев результат своих усилий, я принюхался. Сносно, теперь можно и подремать.