Огненный Легион

– Сколько же я дремал? – озаботился я. – Друиды уже должны были разобраться, что случилось с Наивом.

И, словно услышав мои слова, из кабинета вышел Ремесленник, смутно знакомый мне по каким-то исследованиям моего бренного тела.

– Ну как он? – тут же бросились мы навстречу Ремесленнику.

– Жить будет, – потер переносицу мужчина. – Вы его друзья?

– Да! – хором ответили мы.

– Может быть, вы тогда объясните мне, почему в его крови не обнаружено следов лекарств, которые он должен был принимать несколько раз в день? Он ничего не говорил о выдаваемых ему здесь пилюлях?

– Э-э-э… было дело, – осторожно подтвердил Чез.

– Эксперимента?! – резко переспросил Ремесленник. – Ваш друг идиот! Он ради эксперимента чуть не завел себя в могилу. Не знаю, каким местом он слушал наставления Мастера Ориона, но пилюли обладают «в том числе и успокоительным эффектом», а самое главное – это нейтрализация воздействия на организм артефакта преобразования энергии! Это экспериментальный препарат!

Ох, ничего себе… Это, выходит, Чез ради шутки уговорил Наива не принимать противоядие?! Вот идиот!

Посмотрев на друга, я увидел в его глазах ужас от осознания этого факта и решил попридержать злую отповедь.

– Но мы же не знали… – тихо проговорил Чез.

– Знали – не знали, а вашему дружку теперь долго отлеживаться придется, – припечатал Ремесленник. – Никогда не стоит пренебрегать указаниями лечащего друида. А вы идите спать, здесь вам делать точно нечего. Завтра его переведут в здание госпиталя, сможете его там навещать, если все будет в порядке.

Ремесленник ушел, а мы остались стоять в коридоре, переваривая услышанное.

– А что значит: «Если все будет в порядке»? – наконец произнес я.

– Он сказал: «Жить будет», – упавшим голосом поправила меня вампирша. – А это вовсе не «хорошо». Пойдем.

Мы вышли из исследовательского центра и тут же наткнулись на очередной патруль, любезно пожелавший проводить нас до казармы. Всю дорогу мы прошли молча. Грустно вздыхающая Алиса мягко сжимала мою руку, теребя пальцами ладонь, и от нее по всему телу разливалось успокаивающее тепло.