Картель правосудия

– Твоими бы устами… – Катя осторожно освободилась из его объятий и убежала в ванную.

Она и сама прекрасно понимала, что неразрешимых проблем не существует. Есть только люди, не умеющие их решать. Себя она к их числу причислять не желала. В свои двадцать шесть лет Масленникова уже многого добилась от жизни и не собиралась останавливаться на достигнутом. Катя владела небольшим ресторанчиком на Арбате. Рестораном, в котором можно вкусно поесть под хорошую музыку. Конечно, в ближайшие годы ей не грозило причисление к первой десятке столичных нуворишей, но на обеспечение независимости и в жизни, и в бизнесе пока хватало.

– Дорогая моя Катерина Ивановна, а не махнуть ли нам за город? Последний снег все-таки, – мечтательно спросил Эльдар через дверь.

– У меня работа, – безапелляционно заявила Катя, выходя из ванной и на ходу вытирая волосы. – И потом, откуда тебе знать, последний это снег или нет. Это тебе, жрецу искусства, лишь бы побездельничать. А у меня работа.

– Ошибаешься. Жрецы как раз у тебя в ресторане и засели.

Только и делают, что жрут, а когда не жрут, то кушают. А я – художник нот… и рыцарь слова. И в данный момент остро нуждаюсь в энергетике лесов, полей и рек. Короче, поехали. Никуда твоя работа не денется.

– Не могу.

– Но хочешь же. По глазам вижу, хочешь. Поехали.

– Нет.

– Поехали.

– Нет.

– А я говорю, да! – Эльдар завалил Катю на кровать и обрушился сверху. – На работу все равно не пущу. Давай хоть в поля съездим.

Катя некоторое время посопротивлялась, скорее для виду.

Мысль выбраться на природу была довольно заманчивой. Она бросила взгляд на запыленное пианино, которое почти в идеально чистой квартире выглядело анклавом городской свалки, и сказала:

– Да…

Толщина слоя пыли на пианино строго зависела от отношений Кати к текущему спутнику жизни. Каждая обида и крупная ссора обычно выливалась в то, что Катя садилась за инструмент и играла один отрывок из сборника сонат Бетховена. Сонат в книжке было двенадцать. С последними аккордами последнего произведения великого немецкого композитора любовная связь обрывалась.

С Эльдаром они уже год вместе, а сыграна только вторая соната.

Он ворвался в ее жизнь совершенно неожиданно. Увидел на улице и пошел следом, по дороге скупил у какого-то кавказца целое ведро гвоздик и, догнав Катю, встал перед ней на одно колено прямо на снег:

– Девушка, позвольте подарить вам скромный букет, от чистого сердца.

А потом пригласил в ресторан.