Привет, Яга!

– Тогда пойдем!

– Что, прямо сейчас?

– У нас, если честно, мало времени. – Мой почти-кот беспокойно посмотрел в окно. – Надо успеть все сделать до захода солнца, встречать там Черный Рассвет не стоит.

Я решила дальше не расспрашивать, а то раздумаю еще идти, поэтому просто встала посередине комнаты и вопросительно взглянула на помощника.

– Ну, и чего я должна для этого сожрать?

– Нет, – Василий усмехнулся, – ты же Яга, а значит, сама – главный механизм, так сказать. Тебе достаточно… – он извлек откуда-то ужасно безобразную старую палку, – …просто стукнуть клюкой в пол и пожелать, чтобы избушка повернулась.

Вот и все.

– А зачем тогда заморочки с питанием… гостей?

– Стукай давай, времени мало.

– Надо говорить «стучи».

– Быстро!

Я испугалась окрика и брякнула корягой в пол, стараясь не держаться за нее слишком крепко, – очень уж плохо эта палка выглядела, – хуже, чем у Бабы-Яги в моем садике под Новый год. Так как ничего не произошло, попробовала еще «пожелать»:

– Повернись! Так, что ли?

Уже на последних буквах меня опять настигло отвратительное ощущение.

Дом закружился. Зажмурившись, чтобы не видеть, как великолепный дизайн превращается в ошметки, я опять оказалась на полу. Через мгновение теплая голова ткнулась в руку, раздалось мурчание. Кажется, пора открывать глаза.

– Я уже настоящая колдунья, скоро можно будет в театре подрабатывать.

Кот, если бы мог, закатил бы глаза, но он просто торопил меня выйти. Я отбросила мерзкую палку и со скрипом поднялась.

Себя оглядывать даже не собиралась, но вот на комнату не удержалась, посмотрела. То же запустение, пыль, прах и паутина – не домик, а склеп, и в нем один живой мертвец. Василию хорошо, он хотя бы сильный и ловкий, вон как лоснится. Котяра, возмущенно фыркнув, подскочил к палке и начал показывать на нее лапой.

– Чего, ее взять с собой, что ли?

Кот усиленно закивал, будто разговаривал с полуглухим дебилом. Затем он также недвусмысленно показал на старую корзинку, которая валялась в углу.

– Надо будет тебя каким-нить зельем напоить, чтобы ты тут заговорил, милок. Сварю на досуге из мухоморов, – попыталась я пошутить и поковыляла к выходу.

Спина ужасно болела, суставы трещали, причем в прямом смысле. Я с трудом распахнула дверь, увернулась от посыпавшейся трухи и с опаской высунула голову наружу. Мир вокруг избушки распахнулся мне навстречу, обдав запахами прели, сырой земли, старого дерева и осенних листьев.