Это не те мобы!

Он видел, как маленький народец танцует, жонглирует, проделывает разные, порой невероятные акробатические трюки, порой, Олафу казалось — он слышит песни маленького народца, но ведь...

— И тогда повелитель рассмеялся. Впервые за долгое, очень долгое время он смеялся и радовался жизни. Сама Тьма и Смерть отступили, признали свое поражение и развеселились вместе с ним.

Кали замолчала, полупрозрачные видения истаивали. Лишь колотящий по столу кубком, с веселящим медом и утирающий слезы, размытый силуэт, все еще висел в воздухе.

— А потом? — раздался сиплый голос из-за спины Олафа. — Что случилось потом?

— А потом повелитель отпустил нас, одарил, не взял ничего и отпустил, — проскрежетал голос звероподобного.

— Мы приехали на эту полянку, — заговорила Кали, и перед ней вновь развернулись полупрозрачные видения. — Остановились на ночлег. Уже легли.

«Нас? Нас. Нас!» — билось в голове Олафа, но он смотрел на картину мирного лагеря маленького народца, варящего что-то в котелках, беззвучно шевелящегося губами и, то улыбающегося, то смеющегося, то.

— Они пришли ночью, — резанул скрипучий голос, заставляет вздрогнуть.

Сотканные из невесомого тумана видения пошли рябью, но Олаф еще успел увидеть, как в спину бегущей девочки лет десяти, очень знакомой девочки, вонзается стрела, а на поляну выходят великаны. Каждый вдвое выше самого высокого из маленького народца.

— Нас очень трудно убить, — улыбнулась Кали, разводя руками.

То ли видение, то ли иллюзия окончательно истаяли.

— Но подобные тебе нашли способ лишить нас самой сути, — проскрежетал звероподобный.

— Нас пытали, но все было бесполезно, мы лишь смеялись и шутили, — голос Кали прокатился веселым перезвоном колокольчиков.

Вот только вместо рук девочки появилось нечто перекрученное, изломанное, обожженное, покрытое язвами, а лицо малышки заменила безглаза и безносая маска, почти целиком состоящая из струпьев.

— Но они нашли способ. Да. Нашли, — заскрежетал звероподобный.

— У них были пленники, обычные пленники, и маг, который погрузил наш разум в их сознание, — раздалось справа от Олафа.

— И тогда мы отдали свою суть, — зашелестел голос справа.

— Перенесли ее, — сразу несколько голосов спереди слились в один.

— Попытались спасти, — шепот пополз по поляне.

— Но ее исказила боль, — проскрежетал звероподобный.