Будильник

И с Серёгой поделиться, он такие шутейки любит.

Н-да, зря я питал надежды на эту книжку. А вот Зенириг, выходит, отнюдь не зря на неё ворчал, что всё-то ту не туда и не в том см… ах, ржавеет! Хах! Ладно, юмор уловил. Забавно, забавно. Чёрт, а мне-то что толку?

Так, а чего мы стоим? Впрочем, чем озираться, силясь чудом угадать, проще будет спросить у попутчиков.

– Господа, а я как-то упустил, а мы чего стоим? Ждём, пока кучер протрезвеет? Так он едва ли до вечера просохнет, потому я бы не рассчитывал…

Первым отозвался Сэрим.

– Нет, Игорь, мы твои доспехи ждём. Это кузнечная слобода, а это, – он указал на дверь рядом с нами, – это лучшая кузнечная мастерская в столице! И они с раннего утра заняты твоим заказом. Обещали всё бросить, только им заниматься и к среде закончить!

– К СРЕДЕ?! – у меня невольно вырвался вопль.

К счастью, Минадас вмешался, не дав мне развить свои возмущения:

– К полудню, Игорь. Среда — это полдень по вашему.

– А почему «среда»?

– Середина дня, – пожал плечами маг и снова погрузился в собственные мысли и дела.

Он всё продолжал колдо… кхм. Он всё возился с зачарованием (пора приучать себя к верной терминологии, всё же) обещанных нам амулетов, нанося на них уже восьмисотый слой каких-то химикатов из склянок, что-то к ним притирая и буквально уговаривая камушки на плодотворное сотрудничество.

Иногда амулеты принимали всё это как должное, ведя себя как и положено камням — никак, а иногда шипели и артачились, заставляя мага срываться на ругательные заклятья. Действительно ли он матерился, или это было частью заклинаний понять было нереально, потому я даже не пытался.

Вскоре и наблюдение за магом мне наскучило (окончательно я зажрался, походу), ведь все его манипуляции стали однообразными: он цикл за циклом повторял одни и те же действия, меняя лишь склянки с зельями, наборы странных слов и камушки да их количество на альтерацию.

И дольше всего мой взгляд задержался на Сэриме. До меня с запозданием дошло, что он без брони. Как она, черепашка эта? Кираса, точно! И вот нет её, только наплечники и наручи поверх простеганной бежевой куртки, плотной на вид.