Будильник

Ещё и во всех смыслах «гнилой» — плесенью и разложением так в нос шибает, что… впрочем, навивает воспоминания о детстве. У соседки-лентяйки так же в погребе пованивало. Я вызвался ей помочь, достать что-то, так еле выбрался из того душного угара.

Запах гниения и влажной плесени дополняли нотки палёной шкуры и подгоревшего мяса, которые лишь усиливали ощущение, что я в этой комнате не один. Подтверждая эту догадку, из кромешной темноты послышался голос того урода с подпаленной мордой:

– Приветствую вновь. Вижу, с нашей прошлой встречи, ты успел стать капитаном стражи при герцоге? Невероятная удача! И прямо с виселицы…

В голосе прозвучала даже какая-то гордость, словно незримый собеседник считал это собственной заслугой.

– Ещё вашему по морде навалять успели, не забывай! – Нагло огрызнулся я. Здравый смысл подсказывал, что делать этого не стоит, да только кто его слушает?

На пару секунд повисла тишина. Эту словесную пикировку я взял в чистую, вынудив оппонента задуматься над ответом.

– Ну да, с этим слабаком не мудрено справиться. А настоящих Могильщиков осилишь, или слабоват?

– Хоть всех посылай — порвём. А лучше сам приходи, так оно быстрее будет.

– Ишь какой смелый! – Голос собеседника начал звучать громче, я заметил вполне чёткий всполох от пламени, в котором смог различить и фигуру обладателя голоса. Он стоял спиной ко мне и как раз начал оборачиваться, скидывая капюшон с пылающей башки. Вид от облезающей, сгорающей в языках этого пламени плоти, которая тут же отрастала, чтобы истлеть вновь, не произвёл на меня должного эффекта, я как-то уже попривык.

Видя моё полное безразличие, он скривился столь вовремя появившимися на лице губами, после чего пихнул мне что-то к груди, вынуждая взяться за холодный предмет, на ощупь напомнивший обыкновенную железную трубку.

– Забери. У меня свои способы, мне ни к чему. А ты — порадуйся перед смертью. Ты ведь её искал.

***

Я подскочил на своём месте, просыпаясь. Так, а где я, кто я? Сколько я проспал?

В окружавшей нас ночной тьме с трудом угадывались силуэты попутчиков.

Я снова валялся в телеге, заботливо укрытый одеялом.

Укрытый вместе с предметом, что всучил мне тот, с пылающим черепом. Тяжесть из ладони так и не пропала.

Пришлось извернуться, чтобы разобрать в свете лун, едва пробивавшемся сквозь нависшие над дорогой ветви и листву, что же я прижимал к груди.