Будильник

– У ты какой вумный-то стал, а! – усмехнулся друг.

– Борода, отвали со своими подколками, ладно? Лучше объясни, почему ты его отпустил, про харчевню, или ресторан какой не спросив? Почему?

– Не мычи, Игоряш. Потому, старче, отпустил не спросив, что спросив. От виселицы два дома назад. Там плетенька такая, единственный заборчик внутри города. Помнишь? Вот то и есть трактир. Пошли, жрать охота.

– Пошли. Погоди, а как мне не мычать и «почему» спрашивать?

– В интернетах рекомендуют версию «почеКря». И тебе она пойдёт, агась.

Лишь засев в трактире, когда хозяйка заведения принесла нам заказанные блюда, я осознал, что в глаза не видел местных денег. Хорош, блин, экономист… и как мы расплачиваться будем?

Я посмотрел на владелицу заведения, дородную тётку под полтинник с каштаовыми волосами, собранными в высокий, пышный пучок на голове. Такая торгашка, тётка Наташа из родного совдеповского сельпо, у которой рубль перезанять до завтра можно, или буханку хлеба в долг взять.

Н-да, эта и натурой оплату принять может… Ну а что, естественный обмен — самый ранний из вариантов оплаты.

Серёга оплачивает, тогда. Он у нас любитель истории, вот пусть и выкручивается.

Дойдя до светлой мысли, я попытался намекнуть на это Бороде, но хозяйка перебила меня на полуслове и сообщила, что это нам в дар. Как знак благодарности от неё лично за спасение города от Могильщиков, стало быть.

Ну, мы отпираться и не стали. Поломались, конечно, для вида и очистки совести, а после радостно умяли всё, что перед нами ставили.

Закончив с трапезой, мы поблагодарили хозяйку, едва не бахнувшись ей в ножки, да пообещали зайти ещё разок-другой. И сразу же направились обратно в кузню.

Разумеется, Агниус был оперативнее! Уже пританцовывал у двери, да рожи нам строил, что как де так вы опаздываете, у меня ваши же заказы провисают. Гад такой… а я думал, не успеет так быстро. Сколько мы ели-то? Час, не больше. Оперативный малый, конечно, но характер у него прескверный.

Вместо мечей Агниус выставил перед нами два холщёвых мешка. Я опешил, а Борода тут же среагировал в своей любимой манере психа-переростка:

– Что? А мечи? – начал канючить он, парадируя голосом истеричного ребёнка. – А почему мечи не отдаёшь, а? Сломал, да? Сломал?!

Забавно звучит с его басом, вынужден признать.