Будильник

Мне просто ТАК в броню захотелось, вот ты бы знал!

– Да ладно тебе, Серёг, разве всё так плохо?

Услышав мой вопрос, Борода наградил меня неописуемо великолепным взглядом. Я едва со стула не упал, впечатлившись. Будучи старым интровертом, нормально общавшимся только со мной и ещё с парой человек, Борода отлично умел передавать мысли невербально. Но в этот раз он превзошёл сам себя! Он смог уместить в один взгляд и недоверие к моим словам, и ненависть, на зависть лучшим представителям Тёмной Стороны, обращённую как ко мне лично, так и к ситуации в целом, и весь словарь русского матерного, да со всеми падежами, склонениями, родами и войсками вкупе.

Получив в свой адрес столь бурный фонтан эмоций, я поспешил успокоить друга:

– Да погоди ты, отставить истерики. Борода, фу я сказал! У меня есть и хорошие вести с полей разведки, или как там это… Короче, промелькнуло предположение, что этих Могильщиков мог побеждать только Первый Император…

– Игоряш, а ты уверен, что правильно интерпретируешь семантику выражения «хорошие вести»?

– Борода, дай договорить, а? Только Первый Император, своим клинком.

– Утерян? – с тоской в голосе уточнил мрачный друг.

– Вроде того, – решил я уклонится от прямого ответа. А чего он всё перебивает? Ладно, долго мучить не буду. – Вот он.

– Да ладно? – не поверил мне админ.

– Шоколадно. Меч Первого Императора, да. Во всяком случае, очень похож. Маг прямо этого не признал, только предполагает и всячески уклоняется, однако шансы высоки. Впрочем, если и не меч императора, то некий клинок Северян, меч Лютая Стужа! И он настолько шикарный и мощный, что промораживает само время, представляешь?!

– Игоряш, ну что толку? Какой прок морозить время, если мы сдохнем, а? Я догадался уже, как ты Дарена ушатал, агась.

– Ну а что меч императора? По всему выходит, что его меч был единственным оружием против Могильщиков, вот только он как-то затерялся, выключился, или ещё что в таком духе, вот те уроды и распоясались.

– Тоже мне, «бритва перепоя»… – проворчал Борода, пытаясь приладить к груди панцырь. – А с чегой-то ты такой «избранный» вдруг, а?

– Да хрен его знает, Серёг, – честно признался я. – Этого мне так никто и не объяснил, а сам я не в курсе.