Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Грабеж средь бела дня! – вскочил на ноги покрасневший от возмущения Шавкат.

– Кто бы говорил!

– Но сумма слишком велика.

– Ты так считаешь? Тогда я сейчас вышвырну все ваше барахло из пещеры, и ты можешь лично охранять его.

– Не выкинете!

– Выкину!

– Давайте не будем горячиться. – Махсум уперся ладонью в желеобразную грудь Шавката, и тот разом сник. – Сколько было в каждом из мешков, которые пропали? – спросил он у разбойника.

– По три тысячи монет! Я сам упаковывал и потому знаю.

– Значит, тебе, дух, причитается за работу почти пять мешков золота?

– Именно так.

– Округлим до пяти, и мы в расчете.

– Но, шеф! – возмутился было Шавкат, но Махсум прихлопнул ему рот ладонью.

– Так как, дух?

– Согласен, шеф, – в голосе духа Махсуму послышалась ирония, но он решил не связываться, что было не только совершенно бессмысленно, но и могло оказаться опасным для здоровья. – Это справедливо.

Три мешка в углу «золотого резерва» разбойников отделились от общей кучи и отодвинулись в сторонку. Лица у разбойников побледнели, а волосы (разумеется, у кого они наличествовали) встали дыбом, приподняв чалмы и тюбетейки.

– С оплатой твоих услуг мы разобрались. А теперь скажи нам, где еще два мешка, – вновь спросил Махсум, стараясь сохранить хотя бы внешне хладнокровие.

– Слушай, ты, сопляк, – не на шутку рассердился дух, – разве я спрашиваю, куда ты деваешь свои деньги?

– Нет, но…

– В таком случае не суй свой нос и ты в мой кошелек!

Крыть было нечем, но Махсум не собирался сдаваться так легко и быстро.

– Меня вовсе не интересует, куда ты тратишь свои деньги. Я спрашиваю, кому ты их отдал. Этот человек, похоже, стал здесь частым гостем и таскает отсюда золото мешками, что, согласись, мягко говоря, не очень хорошо.

– Разве что-то пропало из ваших вещей?

Махсум перевел взгляд на стушевавшегося Шавката.

– Нет. Пока нет, – вынужден был признать разбойник.

– Вот когда пропадет, тогда и будешь выступать, а пока оставь меня в покое, смертный. Я устал от пустой болтовни и беспочвенных претензий на некачественное исполнение мной служебных обязанностей.

В пещере воцарилась гнетущая тишина. Лишь гудело пламя в стенных горелках, еле слышно журчала вода, сбегая по стенам в каменные желоба, да жужжали зеленые мухи, кружившие над свежими кучами конского навоза.

– Что он сказал? – переспросил Ахмед у Махсума. – Я не понял ни слова. Особенно в конце.

– Сказал, что он хороший охранник и обсуждать с нами свои мешки не намерен.