Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Чугунный болван, тупой и глухой, к тому же, как вон тот ваш аксакал!

– Шакал? Я не шакал! – вскинулся старик, опиравшийся обеими руками на саблю, словно на клюку. – Сам ты, молокосос, шакал облезлый!

– Хабиб-ако, он сказал «аксакал»! – крикнул возмущенному старику в самое ухо разбойник, стоявший рядом с ним.

– А, ну энтоть другое дело! – закивал тот. – Совсем другое. Извини, я не расслышал.

– Разобрались? – подождав немного, поинтересовался Махсум.

– Да, продолжайте, шеф, – разрешил Ахмед.

– Так вот, Стальной Хмырь, которого никто не звал, выпустил коней и окончательно запорол все дело! Ахмед?

– Я здесь, шеф! – Разбойник сделал шаг вперед и вытянулся «во фрунт».

– Какого лешего тебе понадобилось нападать на жирного борова, что прятался под верблюдом?

– Не понял, шеф. – Ахмед честными глазами уставился на своего предводителя.

– Повторяю вопрос: на кой тебе понадобилось махать саблей? Мы должны были забрать рабов и по-тихому слинять.

– Но, шеф! Мы никогда не оставляем в живых свидетелей.

– Правда?

– Да! – Ахмед оскалился и рванул рубаху на груди.

– Я заметил.

– И если бы не кони…

– И не медведь с тушканчиком.

– Шеф, это уже не смешно, – надулся Ахмед.

– Причем совсем. А знаете, что будет дальше?

– Что?

– Один караван, добравшись до конца своего пути, расскажет, что «Коршуны пустыни» – рохли, строящие куличики из песка тюбетейками (о, прости – чалмами!), сборище младенцев в коротких штанишках, и их может походя обобрать каждый, кому не лень.

– Но шеф, филин как раз очень хорошо слышит и видит ночью, как днем, – не вытерпев, внес поправку Ахмед. – А вот знавал я одного еврея, так у него была свинка-альбинос, которая ни шайтана не слышала и не видела. Так что я с вашего дозволения заменил бы филина на свинью.

– На твой вкус, Ахмед, – не стал спорить Махсум.

Разбойники, ворча в бороды, разбрелись по пещере. Рядом с «троном» остался один только Ахмед, продолжавший преданно смотреть в глаза главарю. Махсум старательно игнорировал прилипчивого разбойника, но Ахмеда, похоже, это нисколько не смущало, и уходить он не собирался.

– Что вы делаете, шеф? – спросил разбойник, водрузив тюбетейку на голову.

– Думаю, – сухо и лаконично отозвался Махсум.