Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Долго не решаясь произнести волшебные слова, Али-баба мялся у самого навеса, выдающегося над входом в пещеру, потом зажмурился и дрожащим голосом, едва слышно, произнес:

– Сим-сим, откройся, пожалуйста!

Если разбойники в пещере, то сами собой открывающиеся двери должны до крайности удивить их, а может, даже напугать. Удивление, как известно, лишает разума не хуже страха. На что и рассчитывал Али-баба, готовый в любой момент задать стрекача. Попробуй потом отыскать его в кромешной тьме!

Ужасающий грохот разорвал тишину ночи.

Гигантские языки пламени, извивающиеся в бешеном танце и бугрящиеся дымными валами, отодвинули темноту от пещеры, сгустив ее. Жаркое пламя обожгло лицо Али-бабе. Заслонившись руками от нестерпимого жара, юноша осторожно заглянул в пещеру. Разбойников в пещере не оказалось, лишь вороватые мыши прянули стайками в разные стороны от мешков с зерном.

Али-баба подождал немного и переступил порог. В жилище разбойников пахло свежим шашлыком и дымом, струящимся из мангала, из чего Али-баба заключил, что разбойники покинули пещеру совсем недавно и в большой спешке.

– А, друг Али-баба! – прогремело под сводами пещеры. – Заходи, не стесняйся.

– Здравствуй, добрый дух Сим-сим, – проворчал Али-баба, который с перепугу едва не поседел. – Прости, но мог бы ты говорить чуточку тише и не так внезапно. Знаешь ли, я не догадался взять запасных штанов.

– Извини, но я не думал, что ты испугаешься. Рад тебя видеть.

– И я… в смысле, слышать тебя, о дух. Знаешь, я принес тебе куриную ножку.

Али-баба вынул из-за пазухи остатки своего ужина и протянул перед собой, не зная, куда положить.

– Мне? Куриную ножку? – удивился дух. В его голосе послышались дрожь волнения и растерянность. – Но зачем?

– Извини, у меня больше ничего не было, а ты так много для меня сделал.

– Кхм. Спасибо тебе, конечно, добрый юноша, – откашлялся дух Сим-сим. – Но я не ем куриных ножек. И лепешек с шашлыком. И плова. Хотя был бы не прочь попробовать, но… видно, не судьба!

– А что ты ешь? – Али-баба, задумчиво повертев в руках куриную ногу, откусил от нее и принялся неторопливо жевать – не пропадать же добру!

– Я ем, вернее, питаюсь эмоциями, чувствами.

– О! А как это?

– Мне хорошо, когда хорошо другим. И плохо, когда другие страдают.

– Представляю, как тебе живется с разбойниками, – удрученно покачал головой Али-баба.

– Я уже привык, – грустно отозвался дух, и его красноречивый вздох раскатистым эхо прокатился по пещере. – Но не будем о грустном.