Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Я Черный Махсум!

– Да хоть синий, мне-то что!

– Все, кранты тебе…

Махсум, не сдержавшись, ринулся было на всадника, но Ахмед успел перехватить его и оттащить обратно.

– Прости, о великий воин, – вмешался в беседу Ахмед, – но он хотел сказать, что мы хотели бы забрать коней именно здесь, а не в ущелье. К чему тебе изнурять себя дальней дорогой?

– Дорога вовсе не дальняя, и я привык исполнять приказы, данные мне, в точности, – отрезал всадник, затыкая плетку за пояс. – Заберете коней в ущелье!

– Отдай сейчас же наших коней, ты, танцор в белом!

Махсуму удалось вырваться из цепких объятий телохранителя, и он бросился к коню Белого Воина, размахивая кулаками, но всадник резко выставил левую ступню и заехал ей точно в челюсть неугомонного молодого человека.

– Ха! – всадник повернул коня и пришпорил его. – Встретимся в ущелье, клоп!

– С-сволочь! – Махсум медленно поднялся с земли, шатая зашибленную челюсть рукой. – Ну, попадется он мне!

– Не связывайтесь с ним, шеф! – Ахмед быстро выбил ладонями пыль из костюма Махсума.

– Ты уверен?

– А вы еще не убедились в этом?

– Да, ногами он работает отменно, – буркнул Махсум. Челюсть ныла, а щека начала раздуваться. – Тэквондист, чтоб его!

– Это еще что! Вы бы видели, как они саблями орудуют!

– Нет уж, благодарю.

– И правильно.

– А все-таки он приличная сволочь!

– И не говорите, шеф, – поддакнул Ахмед. – Хорошо, что он ускакал, верно, шеф?

– Твой нешуточный оптимизм внушает мне благоговейный трепет, – хмурясь, изрек Махсум.

– Правда?

– Нет. Но все равно спасибо.

– Не за что, шеф. – Ахмед печально утер рукавом распухший нос. – Не за что.

– Жена-а! Где ты? – Касым ввалился на свою половину дома, распугивая мечущихся по двору кур. Куры квохтали, били крыльями и продолжали вертеться у самых ног Касыма. – Уйдите, вы, проклятые птицы, чтоб вас шайтан побрал! – Касым спотыкался о бедных птиц, едва удерживая на спине тяжелый мешок.

– Здесь я. – На пороге дома, зевая и придерживая внушительный живот руками, показалась изрядно располневшая и еще больше обленившаяся Айгуль. – Чего орешь? Покоя от вас ото всех нет: то приставучие дети, то ненормальные куры, то ты – глаз сомкнуть невозможно! А я так устала.

– Сейчас ты вмиг взбодришься, моя дорогая Айгуль!

Жена посторонилась, и Касыму наконец удалось протиснуться в комнату.