Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Мама, ну сколь вас можно звать?!

– Чего кричишь, словно за тобой гонится сам шайтан? – отозвалась старушка, выглядывая из дверей дома и отирая о подол платья руки, беленые мукой.

– Вы почти угадали, но не совсем! – гордо выпятил грудь Али-баба, останавливаясь посреди двора. – У меня для вас потрясающая новость!

– О Аллах, неужели ты сам привел к нам в дом нечисть? – старушка чуть прикрыла дверь, опасливо косясь на калитку. – С тебя станется.

– Нет, лучше! – Али-баба спихнул со спины ослика мешок и поставил на него ногу.

– Иа-а-а! – выдохнул осел, ноги его разъехались в стороны, и он, прикрыв глаза, распластался на пузе в пыли.

– Ты запихал шайтана в этот мешок? – ужаснулась старушка. Из дверей теперь торчал лишь ее нос.

– Нет, мама, нечисть здесь вообще ни при чем! – категорически отверг предположения матери Али-баба. – Помогите мне втащить мешок в дом.

– А-а… – Старушка с сомнением посмотрела на плотно набитый чем-то мешок.

– Да не бойтесь. Клянусь Аллахом, вы останетесь довольны.

– А он… оно… не кусается?

Старушка спустилась с приступка у двери, приблизилась к мешку и осторожно пихнула его ногой. В мешке что-то то ли хрустнуло, то ли шаркнуло.

– Нет, хотя с непривычки вы можете ослепнуть.

– Ай-я-а! – в испуге отшатнулась старая женщина от мешка. – Ты смерти моей хочешь, да? Признавайся, несчастный, что у тебя в мешке?

– Не так громко, – заговорщицки зашипел Али-баба, оглядываясь на внутреннюю калитку.

Он нагнулся и подхватил мешок за углы.

– Ох, бедная я, бедная.

Продолжая причитать, старушка на всякий случай еще раз пихнула ногой мешок и, взявшись за два других угла, резко подняла его. Али-баба, крякнув, взвалил мешок себе на спину и затанцевал с ним по двору. Мешок оказался неимоверно тяжел даже для его трудовой спины, не чуравшейся любой работы.

– Куда ты идешь? Вправо забирай, вправо, – подсказывала старушка.

– Мама, отстаньте, ради Аллаха, – пропыхтел весь красный от натуги Али-баба, в третий раз пытаясь подняться на невысокий порожек, но увесистый мешок все время тянул его куда-нибудь в сторону.