Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Нужно!

Касым ухватился за кончик бечевы и потянул. Бечева распустилась, и из раскрывшейся горловины мешка просыпалось на землю несколько монет. Остальные засверкали на солнце так, что Касым даже зажмурился. Он не верил своему счастью – это же надо, целый мешок золота! И все, все ему одному! Касым погрузил ладони в золото, захватил ими целую пригоршню и приподнял руки. Золотые монеты, сверкая и звеня, посыпались обратно в мешок. У Касыма закружилась голова и засвербело в носу, но голос Ахмеда вернул его к действительности:

– Убедился?

– Что? – вздрогнул Касым, сбрасывая с себя гипнотическое очарование кружочков желтого металла.

– Я спрашиваю, ты доволен?

– Ага, доволен! – разулыбался Касым, перебирая пальцами монеты и не в силах оторвать от них своего взгляда.

– Тогда поговорим о деле. – Ахмед так резко прихлопнул золото пятерней, что Касым едва успел отдернуть руки.

– В общем, – облизываясь на мешок, начал Касым, – его зовут Али-баба.

Махсум вздрогнул, натянув поводья. Конь попятился от калитки.

– Он живет рядом с мечетью, – продолжал толстяк, косясь на золото, – в бывшем доме муллы.

– Проклятый дом?! – глаза Ахмеда округлились. – Что ты несешь? Там никто не живет!

– Раньше не жил, – залебезил Касым, извиваясь ужом. – Я вас уверяю. Али-баба только что купил этот дом и сегодня утром переехал в него.

– Ну, смотри у меня, – погрозил пальцем Ахмед. – Если ты солгал нам…

– Да зачем мне врать? Я честный, деловой человек!

Ахмед долго, изучающе смотрел в лицо Касыму. Тот то бледнел, то заливался краской попеременно.

– По коням! – скомандовал наконец Ахмед, удовлетворившись произведенным на Касыма эффектом.

Двое разбойников, удерживавших мешок в вертикальном положении, отпустили его, и тот, шурша, завалился набок. Из мешка на землю высыпалось золото, совсем немного, а за ним посыпались камни.

– Что такое? – не поверил глазам Касым, бросаясь к мешку. – Что это? Камни?! Ты обманул меня! О Ахмед, отдай мне мое золото! – Толстяк бросился Ахмеду в ноги, схватившись за конец пояса разбойника, свисавший почти до колена.

– Отпусти меня, презренный шакал! – Ахмед с презрительной миной отпихнул Касыма сапогом.

– Лгун! Тебя покарает Аллах! – воздел руки к небу Касым.

– Знаешь, – усмехнулся Ахмед, уперев кулаки в бока, – Аллах не очень жалует подлецов, подобных тебе. К тому же у меня и так много грехов – одним больше, одним меньше.