Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Да! – повторил Ахмед, восхищенно поедая глазами главаря. – Вы, как всегда, правы, шеф!

– Да ну тебя, Ахмед. – Махсум внезапно повесил плечи и вернулся к костру. – Все у тебя «да».

– А разве нет?

– Уйди, Ахмед, я в печали, – отмахнулся Махсум от разбойника дымящейся палкой. Палка шурхнула, прочертив в воздухе огненную дугу.

– Но что передать фраеру?

– Передай… А-а, что хочешь, то и передай.

Ахмед отошел от Махсума и тихонько спросил у Шавката, копавшегося в дорогих тряпках:

– Чего это с ним?

– Не знаю.

Он уже весь день сидит какой-то опущенный. Никого видеть не хочет, и слышать тоже, – на мгновение оторвался Шавкат от устроенной им внеочередной ревизии и сразу же продолжил прерванное любимое занятие.

Ахмед только плечами пожал. Дотопав до ожидавшего у входа в пещеру гонца, Ахмед поднял голову и неуверенно повертел в пальцах записку.

– Так что передать моему господину? – спросил гонец, которому никак не терпелось как можно скорее покинуть разбойничье логово. Слишком неуютно здесь было, да и обратный путь неблизкий.

– Передай ему… – Ахмед наморщил лоб, силясь построить фразу в духе Махсума. – Передай ему, что пахан не так крут, как кумекает, и пусть шлет ксивы без наездов – мы ему не холуи. А дело будет на мази.

Гонец повращал глазами, не поняв ни слова из сказанного. Повторить, а тем более запомнить подобное, ему было просто не под силу.

– Знаешь, ты лучше напиши что сказал, – попросил он, – а то я еще чего-нибудь позабуду или напутаю случайно.

– Эх ты, чудила! И чему тебя только в медресе учили? – вздохнул Ахмед, присел на камешек и принялся выводить грифелем на обороте записки.

Гонец терпеливо ждал. – На! – Ахмед поднялся с камня и протянул гонцу сложенную вдвое записку. – Передашь лично в руки. Если что – съешь!

– Все как обычно. – Гонец спрятал записку в сапог и поворотил коня. – Делать мне больше нечего, как жрать твою писанину, разбойная морда, – проворчал он, отъехав на приличное расстояние.

Ахмед тем временем вернулся в пещеру и подсел к Махсуму.

Тот все еще отрешенно ковырял палкой в углях.

– Что вы делаете? – полюбопытствовал разбойник.

– Картошку пеку.

– Зачем?

– Чтобы съесть, зачем же еще!

Ахмед только теперь заметил торчавшие средь углей опаленные жаром, почерневшие бока картофелин средней величины.

– Есть? Такое черное? – усомнился он, поглядывая то на картошку, то на главаря.

– Ты что, печеной картошки никогда не ел?

– Нет, – повертел головой Ахмед. – И знаете, что-то не особенно тянет.