Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Так вот, – вновь приободрился Мансур, как только гроза миновала. – Предположим, доблестный Белый Воин, – он вытянул шею, выглядывая в коридор – Гази видно не было, – этот несносный ишак, – Мансур вновь замер, прислушиваясь, но все было тихо, – не передал тебе коней сразу, но ты ведь успел перехватить караван! Где рабы?

– Разумеется, разбежались, – ответил Махсум, нисколько не смутившись. – Это, в-третьих.

– То есть как – разумеется? Что ты плетешь, болван? – взорвался Мансур, расплескивая остатки чая на подушки.

– Я бы попросил вас, уважаемый, без оскорблений. Взять рабов помешали ваши ненормальные кони!

– Ты издеваешься надо мной? – Мансур хватил пиалой об пол, и осколки, звеня, заскакали по полу. – Я дал тебе отличных коней, самых лучших, сильных.

– И самых избалованных, – добавил Махсум. – Они только и могут, что жрать. Вместо того чтобы дожидаться своих хозяев, они налетели всем табуном на мешки с зерном, будто их не кормили неделю, и едва не затоптали моих людей!

– Так нужно было сначала покормить коней!

Мансуру уже порядком надоело пререкаться с наглым сопляком.

– А разве у нас было время кормить их, когда мы только и успели, благодаря вашему ишаку-альбиносу, что доскакать до пещеры и взять остальных людей? И вообще, заберите избалованных в доску коней и дайте нам нормальных, которые не кидаются жрать, сметая все на своем пути, как только заметят еду!

– Ты врешь, наглец! – вскочил с курпачей Мансур. – Врешь, собака безродная! Вот ты, старик, – подбежал он к согбенному старику, закованному в цепи, которого под руку поддерживал мальчик, – скажи, как все было на самом деле и, клянусь Аллахом, я дарую тебе и твоему отпрыску свободу!

– Я в жизни ни разу не соврал, – едва слышно произнес старик, – и сейчас не совру.

– У-у, гнусный старик! Признавайся, ты сговорился с ним? Мне назло сговорился!

– Увы, я сказал чистейшую правду, – вздохнул старик.

– Старый пускатель ветров, не видать тебе никакой свободы – дуракам она не нужна! А ты! – Мансур порывисто обернулся к Махсуму. – Ты…

– Что? – спросил Махсум, разглядывая ногти и никак не реагируя на брызжущего слюной Главного сборщика налогов.

– Ты продашь рабов на рынке, сегодня же! И принесешь мне деньги, понял?

– Чего ж тут не понять? – пожал плечами Махсум. – И совсем необязательно так кричать, я не глухой.