Луна в отражениях солнца

– Если не собираешься меня убивать, то убирайся! Поганый демон!

Девочка попятилась и обиженно вскрикнула:

– За что?! Почему ты ругаешь меня!

Тиса сел и обвиняющее указал на неё:

– Почему?! Да вы, мёртвые – самое худшее, что создало солнце! Такие, как ты, наслали болезнь на мою деревню. Вся цель вашего существования – вредить людям!

– Лжёшь, лжёшь! – захныкала Нун. – Никаких болезней мы не насылали. И мои тётушки не обижали людей!

Тиса нахмурился:

– Не обижали? Не может быть. Мой папа рассказывал, что мёртвые ненавидят людей за то, что те живы и могут чувствовать, дышать, радоваться.

Нун перебила:

– Я не хочу! И я тоже жива.

– Жива?! – её слова сбили Тису с толку. – Как демоны могут быть живыми? Ты либо жива, либо мертва!

Нун растерянно поправила маску:

– Но я живая и мёртвая. Моя мама демон, а папа человек.

Тиса посмотрел на неё, как на умалишённую:

– Хочешь сказать, что демон и человек жили вместе, как семья? Это чушь!

Нун раздражённо хлопнула ладошкой по земле:

– А я говорю могут! И мне тётушка рассказывала, что раньше все – и люди, и демоны жили вместе, и никто никого не обижал.

– Я тебе не верю.

– Я могу доказать! Мои родители давно умерли, но у нас в городе живут семьи с демонами и людьми.

Тиса недоверчиво хмыкнул:

– Ты просто хочешь заманить меня обратно в город, чтобы твои "тётушки" меня сожрали.

– Нет!

Нун вновь приблизилась и вскинула вперёд руку. Тиса отпрянул, ожидая, что она хочет ударить, и удивился, когда девочка протянула ему мизинец.

– Клянусь, что ни я, ни мои тётушки не причиним тебе вреда! – торжественно сказала она.

Тиса недоверчиво посмотрел на Нун, не спеша отвечать на жест:

– Клятвы на мизинчиках? И я должен поверить таким глупостям?

Нун кивнула.

Тиса задумался. Он всё ещё мог отступить к лодке, но не перенёс бы нового путешествия по воде. Тем более течением его унесло явно не туда, куда изначально хотели родители. А прятаться на острове, кишащем демонами, было не многим лучше, чем быть рядом с Нун.

– Хорошо, – неохотно сказал он. – Терять мне уже нечего. Клянусь, что тоже не причиню тебе вреда.

Два мизинца сплелись, устанавливая хрупкое перемирие.

Но после короткого жеста Тиса вновь отпрянул и поднялся на ноги, отряхиваясь и выжимая край мокрого плаща так, словно это помогло бы ему хоть как-то осушить одежду. Маленькая демоница тоже попыталась отряхнуть от грязи своё платье, но запачкалась ещё больше.