Хозяйственная история графини Ретель-Бор

* * *

Управляющий Зерран Лойский

Соскребаю с челюсти последние волоски и вымываю бритву в медном тазу. Затем насухо протираю её тряпицей, и бережно убираю в шкатулку.

Промокаю лицо, а затем, гляжу на своё отражение в блестящей металлической поверхности. Зеркало хоть и мутное, но дорогое, привезённое из самой столицы южного королевства.

Я люблю любоваться собой.

— Сегодня ты ещё лучше, чем вчера, Зерран! — говорю самому себе, улыбаюсь и с удовольствием провожу ладонью по гладкому подбородку.

У меня очень хороший подбородок – волевой.

Признак силы, авторитета и мужественности.

Мне часто говорят, что это значимая часть моего образа. Верно, говорят, хотя и остальное во мне не хуже.

Поворачиваюсь вправо, затем влево – наслаждаюсь видом самого себя. Мало, у кого встретишь столь совершенные черты лица и тела.

Лишь благородный господин может быть таким великолепным. Простолюдины такими, как я, не рождаются. И силу, подобную мне, не имеют.

С неохотой отворачиваюсь от отражения своего и направляюсь в свой кабинет, по ходу, натягиваю алую рубашку.

Подхожу к столу, где стоит поднос с изысканным завтраком.

Хмыкаю про себя и усмехаюсь, когда вспоминаю о глупой графине. Она явно выжила из ума. Уже просит поваров готовить ей пищу хуже, чем для простолюдинов. То кроликов просит потушить, то похлёбку из овощей сварить.

Быть может, оно и лучше, что живой осталась. Легче будет безумие ей приписать и в монастырь справить, или же, замуж выдать за того, кто волю мою изъявлять станет.

Ещё лучше, ежели, Его Величество меня выберет, и жениться на графине поручит. Заложил я подобную мысль в письмо своё.

Должен король принять верное решение. Должен.

Аппетит у меня сегодня совсем не тот. Возвращаю кусок мяса обратно на поднос и вытираю пальцы о скатерть, когда вдруг в дверь стучат.

— Войди, — разрешаю слуге.

Мой слуга с низким поклоном входит и протягивает запечатанные письма.

Срываю коричневую печать с нужного мне письма, разворачиваю пергамент.

«Благородный господин управляющий! Прискорбно сообщаю вам, что отец графини Изабель Ретель-Бор на поправку идёт.

Как целители говорят, нет больше опасности над здоровьем его. Все письма, отправленные графине отцом её, я отправляю вместе со своим письмом, благороднейший. Жду ваших дальнейших высокоблагородных приказаний».

— Проклятье! — бормочу себе под нос и пергамент огню в камине предаю.

Письма для Изабель оставляю на своём столе. Открою и прочту их чуть позже.