Худший из миров. Книга 10.

Олег Евгеньевич завёл режим берсерка и уже с тыла врубился во всю эту кашу своим тесачищем, а ещё к веселью присоединились минотавр и целая стая пиксий. В общем, хаос получился мама не горюй. Давка мешала всем, кроме ужасного, потому как Олегу Евгеньевичу нужно было попросту посеять панику, с чем он справился просто блестяще. На сей раз про́клятые не выкладывались на полную, и самочувствие у Командора было прекрасное. Не болели рёбра и мышцы, не текла юшка из всех щелей и наш герой всерьёз начал подумывать покинуть не самый гостеприимный город на своих двоих.

— Остановись! — едва не напоролся на тесак, выскочивший из толпы знакомый работорговец.

В последний момент «ужасный» сменил вид Аснодея на легендарный Вампир и Лифеста только ветром обдало.

— Чего ты хотел, Лифест? — тяжело дыша, поинтересовался Олег.

— Уважаемый Командор, жители города ни при чём нас просто подставили под ваш гнев, — принялся как можно громче голосить торгаш, — никто из городской стражи не желает вам или вашим спутникам зла.

— Никому из спутников?! — гневно вступила в разговор Фэйфэй, — а это тогда что такое?! — Фэйфэй указала на пару десятков трупов её собратьев, — или они сюда добрались сами по себе?!

— Это недоразумение, пресветлая Фэйфэй, — с трясущимися руками принялся выкручиваться работорговец, — к тому же среди горожан тоже много мирных пострадало.

— Твои горожане — бессмертные, — злобно завила фея, — а моих собратьев к жизни никакое кольцо не вернёт! Олег, нам нужно тут всё разнести к чёртовой бабушке!

— Прошу, не торопитесь, Многоуважаемый командор, — без стеснения взмолился работорговец, — поговорите с бургомистром, вы поймёте, что нашей вины тут нет. Мы такие же жертвы, как и ваша драгоценная Аврора.

И вот тут перед Олегом Евгеньевичем встала серьёзнейшая дилемма. С одной стороны, за поруганную честь подруги нужно было сурово отомстить. Потому что нефиг. Но вот, с другой стороны, Аврора вышла из этой драки победительницей, да её какое-то время унижали и да, она потеряла больше сотни уровней, но «ужасный» нутром банкира ощущал, что из этой сложной дилеммы можно было извлечь какой-то гешефт.