Худший из миров. Книга 10.

Эта тварь обвиняла меня в неумении готовить «Пашганскую телятину»! Видите ли, я не те специи использую! – принялась наливаться гневом кухарка, — это я-то не те специи использую! Да ты, дура, даже не знаешь с какой стороны к этой телятине подступиться! В книгах она рецепт прочла! Да я таких профурсеток…

Архэя недоговорила, но выражение эльфийского личика не внушало безопасности за дальнейшее существование. И без того смущённая Фиалка насупила брови и из глаз девицы покатились горькие слёзы.

— Не рыдай, профурсетка! Меня слезами не разжалобишь, — прохладно произнесла кухарка.

— Архэюшка, я кое-что тебе расскажу про эту профурсетку, а ты послушай минуточку, ладно? – крайне деликатно попросил Олег, — эта профурсетка посидела в полном одиночестве в северном крыле Ортранской библиотеки не одну сотню лет. И заметь, в полном одиночестве просидела. Ты ведь и сама привязана к нашему королевству, а теперь сузь пространство королевства до одной небольшой улочки.

— К чему ты мне это рассказываешь? – начала постепенно закипать кухарка.

— Хороший вопрос, — Олег поудобнее облокотился на спинку стула и продолжил, — Фиалка сотни лет никого не видела и тут ей прилетает сладкий пирожок в виде потрясающего мужчины, а по совместительству твоего внучатого племянника – Грюна. Да любая королева отдала бы за такого самца свою корону.

— Не смешно, — опасный блеск в глазах кухарки усилился.

— Фиалка начала жить с Грюном несмотря на все его чудачества, — продолжил излагать свою мысль «Великий и ужасный», — а до этих отношений она взяла с меня слово, что я освобожу её из этой прокля́той библиотеки.

— Не улавливаю связи, — наконец проявила лёгкие нотки заинтересованности кухарка.

— Всё просто, — тяжко вздохнул Олег, — Фиалка действительно полюбила Грюна. Но и на свободу ей очень сильно хотелось. А теперь попробуй представить себя на месте этой девицы в закрытой комнате. Твоему племяшу, когда он читает книги, ни до кого дела нет. А вам бабам подавай внимание, причём не как-то порционно, а всё сразу и без остатка.

Вот и подумай, каково это — оказаться в компании сладкоежки в магазине полном конфет. Отсюда и злость, и нервные срывы. А письма гневные – это в большей степени ревность. Я тебе всё не рассказывал, не хотел, чтоб ты нервничала, но у них давно уже там не всё в порядке было. То и дело, ссоры, споры, скандалы. Но это всё дело молодое. Они там вдвоём меж собой должны были разобраться.