…И грянул гром

Старший лейтенант знал, что майор Стрельцов не переносит сложноподчиненные предложения, тем более правильно построенные, однако помимо своей воли не мог перейти на казенный, рубленый слог рапорта.

– Короче можешь?

И вновь Мартынов пожал плечами. Мол, можно излагать и короче, только вряд ли это поможет делу.

– Так вот, основной фактор, который играет на эту версию как на рабочую, это не только убийство Валерии Лопатко, но и вынос наиболее ценных вещей, драгоценностей и денег, которые были на тот момент в квартире.

– То есть мокрый гранд?

– Можно сказать и так, – согласился с шефом Мартынов. – Судя по всему, квартира Лопатко уже давно была на привязи у домушников, они отследили время, когда хозяев не бывает дома, и, посчитав, что вместе с матерью ушла и дочь, элементарным подбором ключей, а возможно что и отмычкой вскрыли замок.

– И когда увидели девушку…

– Так точно. Судя по всему, до этого она была в комнате, возможно даже, что смотрела телевизор, из-за чего и не услышала звук открываемой двери, но что-то заставило ее выглянуть в холл, и вот здесь-то… Возможно, что она закричала, и тут же получила удар в печень.

– Когда тебе кажется, лейтенант, то крестись, – не упустил возможность подкусить слишком разговорчивого и не в меру самостоятельного опера Стрельцов, – а пока что нам нужны только проверенные факты, которые могли бы работать на эту версию.

– Надежда Лопатко, мать убитой.

– Но ведь она же была на работе! – сделал охотничью стойку Стрельцов. – И, следуя ее же показаниям, раньше десяти никак не могла вернуться домой.

– Да, она действительно работает по два дня через двое суток, но вчера ее дочь неважно себя чувствовала, из-за чего и осталась дома. Уже будучи на работе, Надежда Лопатко несколько раз пыталась дозвониться до дочери, это было после двух, однако квартира словно вымерла, и она, начиная волноваться, приехала домой.

– М-да, – процедил Стрельцов, который сам был отцом пятнадцатилетней дочери и каждую подобную трагедию воспринимал как свою, хотя и старался не выказывать своих чувств. И тут же, резко вскинув голову: – А что, в этой квартире было что брать?

– Да как вам сказать… – Мартынов совсем по-мальчишески почесал пятерней за ухом.