Дневник Маргариты Книга I

Может это у всех ректоров такой специфичный дар, для усмирения буйной молодёжи?

Но я попала! И как теперь быть? Не успела и до места учёбы добраться, как уже отличилась по полной. Что теперь обо мне будут думать?

Я ёрзала на табуретке, пытаясь хоть так заставить свой мозг работать. Хотела уже начать оправдываться как маленькая девочка, но кроме слов о том, что я не виновата, на ум ничего не шло. Молчание затягивалось, а моя нервозность усиливалась. Ректор оторвал взгляд от письма, которое мне выдал наш маг и заметив мой направленный на него сосредоточенный взгляд, произнес.

— Так Иллия, твою ситуацию я понял.

И он потряс письмом. А потом посмотрел на двух этих горе таможенников.

— Я, как глава академии, зачисляю здесь и сейчас Иллию Серую из Милара в адепты Академии Боевой магии Светлых искусств и Тёмных и с этого момента беру на себя заботу и ответственность за этого человека.

Ого, вот так повезло, хоть кто-то обо мне позаботится.

— Так же считаю конфликт, связанный с доносом исчерпанным.

Он тяжело посмотрел на парочку и те синхронно кивнули. Я лично в тот момент просто жаждала написать какую-нибудь жалобу, на нехорошего дядьку-водителя, но останавливало то, что писать придётся пером. Нет, дома в «Сельпо», я кое-как попрактиковалась писать пером. Общипала хвост наглому петуху, хоть какая-то месть этому наглому суповому набору, клевался постоянно, когда я кур кормить приходила. Ну заточила как сумела я эти перья, растёрла уголь в пыль, добавила воды и получились примитивные чернила.

И попыталась ими что-то накарябать, сказать, что писать пером трудно — это ничего не сказать. Я помучилась пару дней и забила на это дело. Может перья петуха для этого не годятся или я их не так заостряла, или чернила сделала не так, но ни фига у меня не вышло. Уходила куча времени на пару слов типа — мама.

Я задумалась.

Тем временем ректор развил бурную деятельность. Смысл которой я что-то не уловила. Он сел за стол и начал что-то писать со скоростью печатной машинки, те двое куда-то резво поскакали и в коридоре кто-то интенсивно стал бегать.

Дальше, мой ректор встал и протянул мне мои документы и присовокупил к ним и своё послание, я не успела прочитать, что там, как он двинулся на выход, я за ним.

На улице выяснилось — моей кареты нет. Смылись гады! От негодования я аж воздухом поперхнулась. А ведь мне ещё дней пять ехать надо было и между прочем всё уже оплачено было. Я засуетилась.