Демон и его люди

Поэтому до замужества ваша дочь должна научиться хотя бы азам магического искусства, чем она здесь и занималась до вашего появления. Я знаю, что вы не приветствуете такого рода занятия. Поэтому, ради счастья вашей дочери, ради нашего совместного счастья, вы вынуждены были поступить так жестоко и некрасиво по отношению к вам, — Леф выдержал необходимую паузу, а затем поднял на матушку кроткий и виноватый взгляд, полный надежды. — Сможете ли вы когда-нибудь нас простить?

Матушка посмотрела на него с укоризной, затем взглянула на дочку и нехотя произнесла:

— Ну, так и быть, прощаю.

— Готовят праздничный ужин, — ослепительно улыбнулся Леф. — И теперь, когда мы объяснились, не изволите ли пройти к столу?

Женщина прищурилась, а затем произнесла:

— А ведь мы с вами так до сих пор и не познакомились.

«М-да, — подумал демон, — промашка вышла». Он придал лицу легкий румянец смущения.

— Простите, виноват! Наша встреча произошла столь драматично, что я совсем растерялся, — он встал и галантно склонил голову, — мое имя Лефевр.

— Гертинья, — произнесла польщенная его манерами женщина. А потом махнула рукой и добавила: — Но, если хочешь, можешь продолжать звать меня матушкой. И широко улыбнулась. — Ну а теперь можно и к столу.

Тетрания и Дус вопросительно взглянули на Лефа, тот улыбнулся.

— Прощу за мной.

Он подвел компанию к закрытым дверям столовой, массивным, украшенным резьбой и позолотой, секунду помедлил, затем взялся за тяжелые кованые ручки и распахнул двери, пропуская гостей вперед.

Вошедшие дружно ахнули, завидев представший взору поистине царский стол: серебряные подносы с запеченной дичью, изящные графины с вином, вазы с фруктами... Отдельным номером выступал столик с десертами, стоящий чуть поодаль.

Завидев, что Тетрания тоже направляется к столу, Гертинья, поджав губы, спросила:

— В вашем доме дворецкие обедают за господским столом?

— Семейная традиция, — склонил голову Леф, стараясь не смотреть на Тетранию.

Матушка нахмурилась, но возражать не рискнула.

Еще одной необычной традицией оказалось то, что слуги на обед не допускались.

— В нашей семье считают, что слуг должно быть не видно и не слышно, — произнес Леф. И, посмотрев на Тетранию, тут же поспешно добавил: — к дворецким это, разумеется, не относится.

Матушка кивнула и вновь не проронила ни слова.