Мертвый Инквизитор 5. Гибель Фанмира

Ты ведь еще не закончила с картотекой?

Наташа помогала нам работать с документацией – она пыталась составить список потенциальных узников «Мира Фантазий», изучая полицейские архивы и картотеки в поисках пропавших без вести.

Без особой охоты она покинула помещение, а я осмотрел присутствующих.

Все они были рядом эти несколько месяцев, и каждый выполнял свою роль. Техника, психолога, врача, охранника, аналитика... Люди-цифры, люди-профессии – я ведь даже имен их не знаю, не говоря уже о том, кто они там, за пределами бункера – чем занимаются, есть ли у них семьи и прочее и прочее.

–Итак, сразу отвечу на твой первый вопрос: да, бородатый счетовод работает на нас. Точнее, мы его наняли какое-то время назад, чтобы он присматривал за тобой и держал нас в курсе происходящего.

–То есть, его лояльность сомнительна, верно?

–Мы ним не торговались и услуги оплатили в реальной валюте. Разве что его перекупит корпорация или ее люди, но, надеюсь, этого не случится.

–Как много знает гном?

–Про тебя и про узников.

Судя по тону, про клонов и про Авраменко ему не рассказали, а значит, и мне не стоит особо распространяться на этот счет. Впрочем, думаю, Второй мне потом даст инструкции, о чем можно говорить с Табаром, а о чем – нельзя. Ну а я, со своей стороны, должен предупредить их о Наталье.

С этого я и начал, рассказав им и о долгожданном слиянии с Орденом, и о попытке шантажа Кровавым Драконом, и о последующем обмене виртуальными телами.

–Мда, ситуевина, – вздохнул Четвертый, специалист по информационной безопасности.

–Что, упустил засланца, не рассмотрел? А ведь это твои люди ее по курортам катали за казенный счет, между прочим.

–Любопытно, когда именно произошла подмена? – вмешался Двенадцатый.

–Нужно поднимать наши записи и изучать каждую минуту. Ничего, найдем, – уверенно заявил Четвертый, хотя скрещенные на груди руки и бегающий взгляд выдавали его сомнение.

–Значит, нужно скорректировать наши планы с учетом изменившихся обстоятельств, только-то и всего, – Второй оставался единственным невозмутимым островком спокойствия в комнате, а его лицо было словно высечено из камня.