Мертвый Инквизитор 5. Гибель Фанмира

Даже у преподавателей — разве что у тех еще непременным атрибутом был плащ, отражавший принадлежность к той или иной кафедре, а грязные пятна на переднике составляли какой-нибудь узор или рисунок.

Обо всем этом рассказала наша странная спутница, ловко скользившая по коридору, огибая спешащих по своим комнатам студентов — только что закончились занятия, о чем возвестил протяжный звон колокола.

Именно скользила, потому что вместо ног у наги был… змеиный хвост. Наги да русалки — единственные расы Фанмира, чья гуманоидность была довольно условной.

Изначально они создавались для людей с ограниченными возможностями в передвижении, потому что ходить на двух ногах им было сложно и непривычно. Со временем, когда нейро-интерфейсы стали сложнее и совершеннее, эта проблема была решена, но «безногие» расы в игре оставили и разрешили ими играть всем желающим.

 — Колокол звучит трижды в день: за десять минут до начала занятий, сразу после их окончания и перед отбоем.

 — А перед отбоем зачем? — поинтересовался Топтыга.

 — Мертвый час. Студентам запрещено покидать свои этажи, а преподавателям — Башню.

 — Почему?

 — Это — мирный университет, в основном здесь обучаются ремесленники и маги. А ночью по округе бродят очень опасные твари, с которыми не справится и отряд хорошо подготовленных бойцов. Долина поющего камня — это высокоуровневая локация, и монстры здесь гораздо сильнее преподавателей.

Для нас с Топтыгой на карте и сам Университет и область вокруг него были помечены красным цветом, ну так мы и сами были довольно низкого по здешним меркам уровня — большинство студентов были старше нас, хоть и не намного.

В основном 45-60 уровни. Встречавшиеся иногда преподаватели были не выше 70-го уровня.

 — Слышал, Бес? Мертвый час — как раз твое время.

 — Жрать хочу, — пробубнил я, экономя прочность языка и продолжая играть роль тупого «непися».

 — После деканата отведу вас в столовую. А чем питаются зомби? — спросила ведьма у Топтыги, с любопытством рассматривая меня.

 

 — Всякой дрянью, — неопределенно повел тот рукой, — Всем, что плохо выглядит и пахнет.

 — Тогда ему понравится здешняя кухня, — тонкие губы девушки-змеи растянулись в улыбке, — А вот тебе вряд ли.

Я достал из сумки самое дурно пахнущее, что там только нашлось — фиолетового цвета сморщенный фрукт с жутким наванием, и с нарочитым наслаждением впился в его сочную мякоть. Хорошо, что мне не дано ощущать ни запахов ни вкусов.