Мертвый Инквизитор 4. Кланы Фанмира

Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое со своим куском пергамента и...

...и я оглох и ослеп, оказавшись в кромешной тьме, где со всех сторон до меня доносился оглушительный рев, вынуждая сжаться и проверить, сколько дебафов на мне висит.

Табар аль Гоши: Ну вот мы и на месте... Господин бывший главный мертвяк, хе-хе, – пришло сообщение в групповой чат...

– Не понял. Что происходит? – теперь, владея императорской булавкой, я мог разговаривать смелее, не используя ремонтные зелья и не опасаясь, что язык может отвалиться в любой момент.

– Ну как же. Ми находимся глубоко под землей, и совсем не в том смысле, в котором вам таки уже наверняка привычно – это шахта, где проходит первый этап состязания. Ориентироваться тут могут исключительно гномы и кобольды, так что пока ми не виберемся наружу, вам таки придется идти туда, куда скажет бывалый Табар, делать то, что скажет умный Табар, и есть только то, что разрешит мудрый Табар.

– То есть, здесь ты у нас за главного?

– Ви таки самый мудрый живой мертвяк из всех, с кем мне доводилось иметь мои дела! – восхищенно поцокал гном.

– А много их было, мертвяков?

– Ви исключительно и без сомнения самый первий из них! Прошу сюда, господин инквизитор, – он схватил меня за руку и куда-то потащил.

Талант «Ночное зрение» примерно на 20% повышал видимость в темноте, но здесь это оказалось бесполезным – вокруг сжимались каменные стены, а на мини-карте была все та же кромешная тьма. Мы шли вперед, пропуская десятки поворотов, коридоров и ответвлений – и мне было совершенно непонятно, как здесь может ориентировать Табар.

– А как остальные добираются до места? И почему я никого не вижу?

Проверка при помощи «Поиска жизни» показала, что в радиусе ста метров от нас нет ни единой живой души, а вот «Поиск следа» высветил несколько цепочек разных размеров и яркости.

Здесь явно кто-то уже проходил, но было это не меньше пары часов назад.

– Они переносятся в специальные зрительские ложи всего за жалкие двадцать тысяч тяжелых монет, или получают проводника-гнома за очень смешные десять тысяч блестящих монет.

– И с гнома тоже.