Похоже, он доигрался. Том Третий

- А сейчас-то что?

— Если лабиринт недалёко, то старейшина нас туда отведёт, чтобы ты запомнил, куда телепортироваться.

— А потом?

— А потом суп с котом. Кушать сон и спать еду. Всё, давай обратно в деревню.

Щелчок пальцами, и вспышка переносит нас на главную площадь.

— Как всё прошло?! – тут же подлетела принцесса. - Нигде не ранили, всё хорошо? – она со всех сторон рассматривала брата. - Не ушибся, нет, нет? – в попытке найти ссадины она задирала то руки мальчишки, то голову.

— Да всё нормально! – буркнул он и отдёрнулся от сестры.

— Вхух, - выдохнула она.

"А девчушка меняется. Хорошо. И Адам тоже это замечает", - паренёк едва заметно улыбался, даже несмотря на стеснение. - "Хоть что-то хорошее я сделал", - взгляд упал на стремящуюся к нам семейку старейшины. - "Теперь бы с деревней разобраться. Только вот как, если впереди геноцид целого народа?"

Если убийство шмелёнка и бой со взрослыми особями вызывают у них сомнения, то что насчёт убийства сотен людей?

— Вы справились? – подбежал старейшина.

— Вполне. И даже без боя.

— А где детёныш?

— В лагере. Мне, кстати, интересно, а что они едят?

— Всеядны.

— Понял-принял. Теперь отведи нас к лабиринту с химерой.

— З-зачем?

— Чтобы знать, где он, нет?

— Но ведь уже темнеет, и по лесу идти опасно, - всё не отступал мужик.

— С парочкой-то шмелей мы справимся. Не бойтесь.

— Н-но…

— Ведите, - для убедительности я слегка изменил голос.

— Хорошо, - поник глава. - Мера, Арса, Дира, я скоро, - он обратился ещё и к красивой женщине поблизости.

Как и предполагалось, милыми щёчками дочки пошли именно в неё. В остальном же – длинные серебряные волосы, изменчивый цвет больших глаз и голубая кожа. Одежда – всё то же платье из листьев.

— Арианна, хватит ворон считать, - сказал я девушке. - Собери слюни.

Едва не с открытым ртом та смотрела на падающую звезду.

— А? Ой, да-да, - замотала она головой. - Куда идём?

— К слову, старейшина, - я проигнорировал лучницу и получил в ответ надутую мордаху. - Сколько на сей раз идти?

— Полчаса.

Спустя минуту разбирательств мы наконец потопали по освещаемому лишь луной лесу.

— Цеп, как только почуешь врага, сразу дай знать, понял?

Тяф.

— Только негромко, понял?

Тяф, но потише.

— Хороший.

Под пение ночных птиц и насекомых мы прошагали десять минут в полном безмолвии. Не знаю, крылась ли причина в очаровании тёмного леса или же в страхе перед совами да комарами, но об одном можно сказать точно – говорить мы не желали.