ОИР. Обычный Инопланетный Разведчик

Чистый Разум, эта логика настолько гениальна, что я даже не знаю, что и сказать.

Пока мы шли в обратном направлении, я обратил внимание на то, что пространство начало немного дрожать. Судя по всему, «зона разделения», про которую говорил сосед, начала по чуть-чуть истончаться.

Вскоре я почувствовал то самое лёгкое сопротивление, и мы вновь оказались в обычном мире, где, как ни в чем не бывало, ходили и улыбались люди. Хотя, таких было меньшинство — уже наступила ночь.

Как это работает?..

Я стал следить за людьми, что спокойно возле нас проходили, но ни в какую «зону разделения» они не попадали.

Это уже не магия. Это какие-то настоящие пространственные аномалии, с которыми не могут воздействовать простые люди (хотя и, кажется, они могут туда попасть, если будут в этой аномалии изначально). Причём, кажется, аномалии природные.

— Б-булочка... — подала голос спящая заключенная.

Её эмоциональный фон стал намного спокойнее, хотя, кажется, крыша уже поехала бесповоротно. Тут бы лишь Мастер Разума что-то смог сделать.

— Танака-сэнсэй, мы будем ждать этих людей в костюмах?..

О-па. Значит, тут есть ещё и какие-то организации, что следят за всем этим?.. И почему я не удивлён этому совершенно?

Йошидо задумался, после чего посмотрел на столб.

— Не вижу смысла. Повесим её на столб. Я оставлю послание с объяснением ситуации.

Уточню, что обычные люди на нас не обращали никакого внимания — вампир, стоило нам выйти, опять кинул то заклинание.

— Но... но она же практически голая... Как мы можем...

— Она убила много невинных людей, Рин-тян, — покачал безразлично головой сосед. — Если бы тебя не было сейчас со мной, то она была бы уже мертва.

— Я-ясуда-сан, с-скажите е-ему! — попыталась найти поддержку потенциальная эксбиционистка в моём лице, на что я лишь покачал головой, не чувствуя и близко никакого сострадания.

Больше ученица соседа ничего не сказала, вернув себе плащ. Сосед, прошептав какое-то заклинание, буквально приклеил бессознательную «девочку» к столбу, предварительно сцепив её цепями, которые вообще непонятно откуда взялись, после чего, достав опять из воздуха перо и бумагу, стал описывать произошедшее. Причём, он просто говорил перу что нужно писать, а оно само, словно живое, воплощало его слова в текст.