Препод 4

Я это понял ещё в первый приезд, но наблюдение за горожанами те выводы подтвердило.

До замка графини я шёл минут сорок, пройдя мост, затем площадь перед королевским дворцом. Остановившись у ворот, привлёк внимание стоявшего у них морпеха:

- Сообщи, что барон Марнгаузе просит аудиенции у графини.

Поначалу служивый нахмурился, потому что на барона я не тянул никак, да ещё и прибыл один, пешком, без сопровождения. Но, к его чести, не стал гнать меня прочь, а вызвал дежурного офицера.

У того уже лицо было слегка знакомым и он меня тоже узнал, поэтому без промедления провёл внутрь, сообщив, что графиня находится на приёме у короля и к вечеру будет.

А пока я могу отдохнуть с дороги и отобедать.

Когда мы уже остановились подле предложенных покоев, офицер нерешительно замер, а затем осторожно спросил:

- Господин барон, прошу прощения за вопрос, но вы действительно укротили и оседлали ледяного червя, катаясь верхом на нём в Мёртвых землях?

Особо о таком я сам не распространялся, но здесь, похоже, солдатская молва разнесла сию невероятную новость.

Пришлось признаваться.

- Да, - кивнул головой в ответ, - было дело, но сразу скажу, я не запрыгивал на него горя желанием заиметь подобного скакуна. Всё получилось случайно. А так, всё правда.

- Простите, что не поверил сразу, - повинился мой сопровождающий, - не верилось, что такое под силу обычному человеку.

- Обычному да, - я вновь многозначительно улыбнулся, не став договаривать.

А офицер сначала сделался задумчивым, а затем, ещё более уважительно склонил голову и попрощался:

- Всего хорошего, господин барон.

- И вам, и вам…

***

С грохотом распахнув двери, Селестина влетела в мои покой, застав меня сидящим в кресле с одним из захваченных в Академии учебников. Пользуясь благосклонностью библиотекарши, я прихватил с собой кое что из не рекомендованных изданий двухсотлетней давности, рассудив, что там они всё равно будут бестолку пылиться, а у меня вполне себе пойдут в дело.

Закинув ногу на ногу, я неторопливо листал пособие по маг.

анализу, дисциплине вообще исключённой из образовательного процесса и только недовольно цокал языком. То, что я пытался объяснить ученикам самостоятельно, здесь было расписано куда лучше и подробней. Локариса такому уже не учили, и он, как профессор, был не в курсе подобного. И ничего удивительного, потому что подобные вещи мог помнить разве что Калистратис, заставший образование ещё до последней реформы.