Мастер из качалки - 3

Однако порадоваться этому открытию я, к сожалению, не успел, потому как лезвие меча начало стремительно покрываться призрачными розовыми лепестками. И состояли эти лепестки, конечно же, из жизненной силы самого Чон Мёна.

В любое другое время я бы обязательно восхитился столь прекрасным зрелищем. Полупрозрачные лепестки сливы окутывали клинок, словно ветвь одноимённого дерева. Вот только что-то мне подсказывало, что эти лепестки там совсем не для красоты.

А тем временем затупленный цзянь стремительно обретал потерянную остроту.

Распустившиеся цветки сливы, ложась на его поверхность, обращались вторым лезвием. Острым и неотвратимым. От одного вида которого поскорее хотелось спрятать за спину руки, чтобы, не дай бог, не порезаться.

Тут-то я и понял, в какую передрягу влип. Свой-то Рассекатель Небес я, к своему стыду, так и не снял с гужевого яка Ю. Так что легендарный меч основателя секты Мудан обретался сейчас в каких-то загаженных конюшнях вместо того, чтобы блистать на ежегодном турнире Альянса Мурим и защищать своего недальновидного хозяина от всяких узкоглазых гопников с их волшебными мечами.

Я снова возмущённо посмотрел на распорядителя боёв, но на этот раз одним только взглядом не ограничился.

– Ну, теперь-то он острый! – я даже не постеснялся ткнуть пальцем в объект своих претензий.

– Технически нет, – снова развёл руками практик. – Я ведь не могу запретить юному господину Мёну пользоваться ци?

А резать меня ты тоже не можешь запретить? – хотел было в сердцах воскликнуть на это, но мне подло помешали - цзянь Чон Мёна просвистел аккурат у моей груди.

– Прости за столь подлый удар, брат Чень, но я не могу проиграть. На меня возложена великая миссия. А ты - лишь досадная преграда на моём героическом пути. Так прими же с честью эту рану, а вместе с ней поражение, и двигайся дальше…

– Да иди ты в жопу вместе со своим героическим путём! Ты мне халат порезал, меня же наставник Дой теперь точно убьёт! Это уже седьмой за месяц!

– Эм, халат? – посмотрел на меня, как на душевнобольного Чон Мён.

– Брат Чень, должно быть, у тебя сильный болевой шок. Давай я помогу тебе пережать рану, пока сюда не прибудут дежурные аптекари.

– Горло себе пережми, ублюдок косоглазый!

– Брат Чень, они у нас с тобой одинаковые.

– Кто? – перевёл я недоумевающий взгляд с посечённого халата на этого мамкиного портного, который одним движением превратил мой чуть ли не единственный наряд в какой-то всратый фрак, будто бы снятый с трупа, попавшего под поезд, дирижёра.