Его бессмертная зараза

Всевозможные кареты и кибитки тоже появлялись, хоть и нечасто, видела я и симпатичных осликов, запряженных в грубые деревянные телеги.

Столица жила своей жизнью, и меня, отвыкшую от подобного, чуть не затоптали.

Агилара рядом со мною не было – в город мы вошли по отдельности, благо документы требовались только на груз, а браслетами интересовались лишь у особо подозрительных.

По отдельности мы должны приди и в академию, а там делать вид, что не знакомы. Так безопаснее, да и принцип «разделяй и властвуй» никто не отменял.

Не совсем уверена, правильно ли мы понимали суть громкого лозунга, и соблюдали его правила, но так получалось продуктивней и безопасней.

Что касается Ролли, ее участь тоже давно была решена. И хотя магия у нее есть, законы, увы, никто не отменял. Понятие «совершеннолетие» существует и на Рантаре, а ушастенькая еще даже по человеческим меркам ребенок. В академию ее просто не возьмут, на работу тоже. Но нам удалось договориться с местной разновидностью портного и кутюрье – предварительно оценив притащенные нами образцы вышивки и платьев, экстравагантный даже на вид мастер пришел в ожидаемый восторг и согласился принять Ролли в подмастерье.

Заочно! Даже Агиларом пугать не пришлось: мужик, судя по зеленоватому цвету лица, имеющий далекие дриадские корни, сам был на все согласен, и кусочек сплетенных эльфийкой кружев чуть ли не целовал.

Естественно, дотошные и подозрительные мы никаким словам и жарким сценам не верили. Тут тоже без магического договора не обошлось! Но аналог Зверева всё подписал, даже не пискнув, и проблема была решена еще задолго до выкупа.

И сейчас Гил просто отправился провожать Ролли на место, да проследить, чтобы всё было в порядке.

Я же с девочкой попрощалась еще на рассвете, чуть не лишившись правой руки и обоих плеч разом – уж очень она не хотела меня отпускать. Да и я, чего греха таить, успела не только соскучиться, но и расклеиться.

Этого милого, непосредственного ребенка, умевшего радоваться мелочам жизни, как никто другой, очень не хватало уже спустя минуту после разлуки.

Мне ее вечный позитив, так вообще, был как кусочек яркого растопленного сливочного масла на старую, засохшую булку!

Одна только городская суета вокруг не давала впадать в смертный грех, именуемый унынием. На него просто не оставалось времени, приходилось озираться по сторонам и как следует смотреть под ноги, чтобы не вписаться в кого-нибудь.