Его бессмертная зараза

Да только заказчик как-то не уточнил, что придется воровать у драконов!

И без того большие глаза ушастого стали походить на плошки:

- Драконы? В человеческих землях? Откуда?

- А я знаю? – я хмыкнула, почесывая Саасу вязь чешуек под прохладным подбородком. И это при моей-то земной герпетофобии! – Их было много, и они были злые. Так что смело можно брать двойной тариф. А за мою смертушку так тройной.

Личный змей-искуситель зашелся в шипящем смехе:

- И как ты свою жизнь объяснишь?

- Как говорит Гил – мне пофиг, - фыркнула я, со скрипом отодвигая табуретку.

– Он заказ брал, пускай он и объясняет. Чего? Я ж как бы труп! Саас, сообщишь?

- Сделаем, - шепнул змей, на глазах уменьшаясь до размера крохотного пятнистого ужика. Еще миг, он отрастил лапки, стал юркой ящеркой, и живо метнулся в сторону открытого окна.

Я перевела взгляд на эльфа, застывшего укоризненным памятником:

- Чего?

- Воровать – плохо! – наконец, выдал он. А потом усмехнулся, доставая из кармана подштанников обычный костяной гребешок.

– Но какое счастье, что мне пофиг.

Отомстил за хищение его любимой фразочки, ага.

Желание получить настоящую эльфийскую прическу, отличающуюся простотой и изяществом одновременно, было сильнее порыва настучать кое-кому по нудной тыкве. Потому, быстро убрав со стола, я перебралась в кресло в гостиной, с предвкушением щурив глаза.

С тех пор как я, успевшая в нашем мире закончить только ПТУ и пройти пару курсов повышения квалификации, обновила стрижку ушастика, достойную восхваления в самых лучших наших барбершопах, он с чего-то счел своим долгом заботиться о моих волосах.

Чем, кстати, безбожно загубил мою профессиональную самооценку. Ему б на Землю, салон красоты открыть – озолотились бы сразу! Ни один специализированный бренд не сравнится результатом с обычными вонючими травками этого пофигиста.

Три моих жиденьких волосинки, убитых аммиачными красками, привыкшие к насквозь химозному составу шапмуней и кондиционеров, попав в мир дегтярного мыла и речной воды, чуть не выпали окончательно.

Со временем вроде привыкли и даже перестали напоминать мочалку, но только попав в загребущие эльфийские лапы, словно ожили. И приобрели не только густоту и глубокий каштановый цвет с легкой медовой рыжинкой, но и отрасли на радостях так, что кончик шикарной косы хлестал по моей тощей попе.

Что-что, а откормить меня до пышных форм у Гила так и не получилось.