Невеста с подвохом, или Ну, держись, Проклятый Герцог!

Ай, была бы я в своем! Сюзанна, конечно, милашка, но уж обаяния женского во мне побольше было.

Ладно, попробуем разговорить его иначе.

- А скажите, Флореаль, вы женаты?

Рука с садовыми ножницами снова застыла в воздухе. Неожиданный вопрос, я понимаю.

- Вы не подумайте, я не просто так спрашиваю, - самым естественным тоном пустилась в объяснения я. – Просто пытаюсь понять. Вдруг, к примеру, проклят вовсе не герцог, а этот замок? И каждый, кто в нем живет, обречен на одиночество. – И нетерпеливо повторила: - Так женаты?

Флореаль снова остановил на мне взгляд дольше, чем на секунду, и уже во второй раз в его взгляде промелькнул интерес.

- Нет, госпожа, не женат, - ответил он. – Но в замке есть супружеские пары. Несколько слуг и дворецкий с кухаркой.

- Угу, - ответила я, вполне удовлетворенная.

Не женат – это уже хорошо.

- Есть супружеские пары – это уже хорошо, - произнесла вслух и тут же невинно захлопала глазами, как сделала бы на моем месте Сюзанна: - Только отчего же вы до сих пор не женаты, Флореаль? Вам, наверное, лет тридцать-тридцать пять? Неужели не нашлось в замке хорошенькой служанки, чтобы составить вам пару?

На лице садовника снова появилась улыбка, и снова как будто против его воли – вроде как ему и не хотелось веселиться, но он не мог удержаться.

Кстати, чем это я его так развеселила? Но реакция есть, значит, движусь в правильном направлении.

- А даже если никто не приглянулся из слуг, сюда же раз в пять лет приезжают благородные девицы, все умницы и красавицы, есть из кого выбрать, - добавила я.

- Вы такая выдумщица, госпожа, - скромным тоном сказал Флореаль, а в глазах тем временем все сильнее разгоралось веселье. – Разве простой садовник может помышлять о благородных соэллах?

- Отчего же нет? – не сдавалась я. – Вы мужчина видный, и для невест герцога явно куда предпочтительнее, чем ваш хозяин.

Флореаль продолжал улыбаться, но его улыбка вдруг стала чуть натянутой. Как будто мои вопросы ставили его в неловкое положение. У него даже испарина на лбу выступила.

И вот тут я ощутила себя приблизительно так же, как в тот момент, когда вместо привычной и такой родной Сусанны Бузининой увидела в зеркале постороннюю белобрысую девицу.

На руке Флореаля блеснул золотом крупный перстень.

Задержав на нем взгляд лишь на мгновение, я тут же отвернулась, сделав вид, что любуюсь розами.