Госпожа Сумасбродка

Ну чем не жизнь? И каждый остается при своем, никто никому ничего не должен, все довольны, а кто остался неудовлетворен, тому Бог простит…

Но ни о чем таком, разумеется, Олег своему начальнику не сказал. Незачем. А впрочем, нельзя исключить, что полковник и без него все отлично знает.

Зато без всякой подсказки Олег уже догадался, что Вадим с его достаточно жестким характером, который иногда заметно проявлялся, вряд ли самостоятельно пустил бы себе пулю в башку. И это могло означать лишь одно: его взяли в крутой оборот.

— А как у него в последнее время было с финансами? — вдруг перебил мысли Олега новый вопрос полковника.

Олег пожал плечами. Разговоров на эту тему у него с Вадимом не было. Так и сказал. Но, подумав, добавил, что если бы, к примеру, тот же Рогожин крупно погорел на чем-нибудь, что-то там задумал, влез в долги, а его прижали и поставили на счетчик, как это сплошь и рядом нынче происходит, опять же в нашем положении имеется масса способов разобраться по-тихому, а кредитор еще и спасибо скажет.

— Ну ты давай, брат, не очень, — недовольно пробурчал полковник. Наверное, не хотел, чтоб подобные соображения высказывались при водителе.

— Да я так… В предположительном плане. Ведь при обыске мы никаких денег у него не нашли. Я имею в виду — больших. А эти — он же командировочные получил! Жалкие копейки.

— Вот и я тоже думаю… — Но думал начальник явно о своем и говорить про то не собирался. — Ты вот чего. Ты дачу его знаешь?

— Так откуда ж? Не бывал там.

— Тогда слушай мое указание. Сейчас приедем, возьмешь парочку ребят, криминалиста, ну, короче, все, что нужно, и вали в этот гребаный Голутвин. Я Тимошенко позвоню, чтоб он не торопился с девочкой, вас там дождался. Дача у него своя?

— Во всяком случае, он не говорил, что снимает.

— Но у него ж нет машины.

— Так точно. Я его сам однажды на Казанский вокзал подвозил.

— В общем, объяснять тебе нечего. Произведешь обыск. И чтоб завтра же у меня были все протоколы, акты экспертиз — все, понятно?

— Медицина не успеет, Александр Петрович.

— А ты поторопи. Нажми… Ох, чую, что уже завтра придется мне идти к Юрию Ивановичу… Неприятное дело.