Я, колдунья и полосатый кот

Не силен я во всех этих выяснениях отношений. То ли повода обучиться этому виду искусства не находилось, то ли таланта. Поэтому просто молча обхватил Агриппину за талию, привлек к себе и поцеловал. Она уперлась мне в грудь ладошками, будто хотела оттолкнуть. Но секунд через двадцать, наоборот, ухватила за ворот и притянула к себе сильнее. Я чувствовал, как колотится ее сердце. А еще, как она тает в моих руках.

Что вы думаете про сеновалы? Перина из мягкого душистого сена? Деревенская романтика? Тогда обязательно найдите сеновал.

Иначе так и не узнаете, насколько колюча эта душистая перина. Еще — что у вас аллергия на ромашку, а сено окажется абсолютно везде, даже в очень неожиданных местах. Хотя все это вместе придает удивительную пикантность романтическим отношениям.

Мы лежали обнявшись. Хотелось максимально продлить это ощущение тепла. Но, вздохнув, я уткнулся Агриппине в макушку и прошептал:

— Попасть в ваш мир, это, пожалуй, лучшее, что было у меня в жизни.

— Ты можешь вернуться домой, — тихо ответила она.

— Мой дом — здесь, — я отстранился и посмотрел травнице в лицо. — Можно вернуться сюда, когда отведу Элару куда следует?

В глазах Агриппины на секунду проскочило раздражение. Я даже приготовился к отказу, но она придвинулась ко мне и, прикоснувшись теплыми губами к уху, тихо сказала:

— Можно.

Так весь день мы и провели на дурацком сеновале. Когда в чердачное оконце заглянула первая луна, я аккуратно высвободился из объятий заснувшей Агри. Какое-то время постоял, глядя на нее.

Оделся и тихо вышел.

Походную котомку собрала, видимо, Весняна. Потому что именно она, поджидая меня, стояла с ней на крыльце.

— Будь аккуратнее, молодяжнек. Сдохнешь, Гриппа не простит. Найдёт и колотушкой отдубасит.

«Гриппа». Сокращение резануло ухо своей необычностью. Надо сказать, ничем не хуже «Агри».

— Как пить дать, — я благодарно кивнул травнице, принимая котомку.

Проводив удаляющуюся девушку взглядом, я вдруг осознал, что в доме слишком тихо.

Неужели ушли все? Шагнул в сени, как в первый раз поразившись терпкому травному запаху, заглянул в избу.

Василий дрых на печи, свесив тяжелые лапы вниз. Дом был прибран, а от гостей не осталось даже духа. Я дернул тигра за лапу, от чего он подскочил и ощерился.

— Давай прощаться, Васька. Скучать будешь?

— Вот уж нет. С тобой одни приключения, — пробасил тигр. — А я стар уже. Мне бы, вот, печь, да еды вдоволь. А не по лесу за туманом гоняться.

Я хмыкнул.