Я, колдунья и полосатый кот

Она на полголовы выше остальных травниц, шире в плечах, с низким бархатистым голосом. Наверное, старшая среди них. Сразу стало легче, словно мне грехи отпустили. Кивнув с благодарностью, развел руками — мол, говорите, чего делать, я весь ваш.

Закипело! Мы с Василием только успевали выполнять указания да бегать на посылках. К столу подвинули лавки, все заставили корзинками, туесками, ступами, горшками. Печь пыхала жаром, ухват так и мелькал. Раскаленные горшки остужались в холодной воде с чарами — чтобы не полопались.

Что-то варилось, жарилось, дымилось, месилось, измельчалось, распылялось. Мелькали руки, ножи, песты, доски, да мешочки с небольшими коробами, куда отправлялись порошки, варево, мази, медальоны из спрессованного былья и даже дым.

Потом настала очередь доспехов. Кольчуги из металла, даже будь они в мирных селениях, ни разу ни с кем здесь не воевавших, не спасли бы от смертельного удара. Ведь бой будет идти не на мечах. Прутья, собранные в кулак, напитывались дымом от курящихся трав, наговаривались заговорами, окроплялись зачарованной водой.

Гнулись в кольца, соединялись между собой, сплетались в кольчуги. И снова дым, заунывные песни, искры от пальцев, чертящих магические символы в воздухе.

Когда пять кольчуг были готовы — нам с Василием они могли помешать, — от них исходило еле заметное тёплое свечение. Я оглядел избу: горница похожа на место битвы, а ведь мы еще не начинали. Немного мельтешения рук, и обозначилось место относительного порядка. Туда складывали всё наше вооружение, тактическое и стратегическое.

Агриппина и Горислава по-очереди рассказывали остальным, какой у нас план. А я слушал их и себя: не наблюдает ли за нашими сборами тьма внутри?

В окне замелькали селяне — десятки взрослых и подростков в разливающихся сумерках бежали к лесу. Вернее, к его подступам. Чтобы по доступной им окружности с подветренной стороны разжечь костры. К ним вышла Лада, раздать мешочки с перемолотыми травами, которые будут сыпать в костры наученные ею женщины, да подкрепить заговором направление ветра — в лес.

Наконец, пришла пора экипироваться и выходить. Травницы распускали волосы, заплетая в них обережные травы. Надевали и закрепляли друг на друге прутовые кольчуги. Обматывали ладони пропитанными в отварах кусками льняной ткани. Закрепляли на себе мешочки с зельями, заговорёнными камешками, туески с дымом, медальонами, шариками из сухой травы. Обмазывались мазью, вплоть до подошв сапог.

Это меня и торкнуло.