Псих поневоле

— Что?

— Моё имя Оляна, ваше Благородие! — немного смутившись повторила девушка.

— Русская тварь! Как ты пробралась сюда?! — внезапно заорал отец Виктории, не давая мне возможности нормально расспросить странную Оляну, за что и получил прикладом в лицо, вновь отправляясь в страну снов.

— Оля, ты знаешь кто я? — задал я главный вопрос, не обращая внимания на возмущённую Викторию.

Она коротко кивнула, а облегчённо выдохнул — теперь необходимость в поисках моего досье отпадала и можно было сосредоточиться на побеге.

Единственное — мне не хотелось отказываться от своей личной википедии, но, тащить с собой балласт в красном платье я не собирался. Выход был и он лежал на поверхности:

— Снимай трусы! — приказал я Виктории, чем вызвал её недюжинное удивление и ещё большее возмущение.

— И не подумаю!

— Оля! — я с надеждой взглянул на свою напарницу.

Она коротко кивнула, врезала прикладом в скулу аристократки и с энтузиазмом принялась стягивать с её бесчувственного тела красные стринги.

«Белые есть, красные тоже.

Осталось найти синие стринги и можно шить Российский триколор. И будет ИМБА-питомец...» — мелькнула забавная мысль. Интересно, а у русских племен в этой реальности флаг есть? И какой?

Завбрав протянутый трофей, я ХРЕНакнул по красным трусам с твердым намерянием оживить их и сразу отбросил от себя, беря на прицел — история с бабкиными тапками меня многому научила.

— Господин, я радо служить вам! — «услышал» я от нового миньона и расслабился. Похоже, принцип подчинения не определялся личным отношением бывшего владельца, а значить нужно больше эксперементов.

Стянув с отца виктории ботинки, я забрал один из носков и аналогично ХРЕНакнул по нему.

— Я уничтожу тебя либрас! — заорал носок и бросился на меня. Я выстрелил.

Мимо! Носок, на секунду свернувшись пружиной, резко прыгнул в моё лицо и я едва успел присесть, чтобы не оказаться с классическим кляпом во рту. Оляна разнесла его в воздухе метким выстрелом и я решил пока прекратить эксперименты в подобных неподходящих условиях.

Тем временем, фикус подъел третий труп и радостно сообщил:

— Повелитель, мои корни проросли наружу!

— Отойдите! — приказал я миньонам и выпустил остатки боеприпасов в конец тоннеля.

Двухметровая стена наконец была пробита и в дыре, сквозь оседающую пыль, виднелся заснеженный лес, дорожка и восьмиколёсный бронетранспортёр, разворачивающий три сдвоенных пулемётных турели в нашу сторону.

— Да вы охренели! — заорал я на грозную машину.