Псих поневоле

На её правом бедре, прямо под разрезом платья, обнаружился тонкий чехол телесного цвета. Добычей моей напарницы стал ещё один серебристый контейнер, «телефон» и пропуск. Ни единой монетки или кредитной карты... И где мой стартовый капитал?!

— А деньги-то где?! — переполненный возмущением, я высказал претензию аристократке, после чего вытряхнул содержимое контейнера переговорщика в рот и начал интенсивно жевать сладковатую добычу.

Что-то странное промелькнуло во взглядах обеих женщин, заставив меня жевать медленнее, что, впрочем, не сказалось на скорости растворения таблеток.

Мой позвоночник опять наполнился, вызвая приятное чувство уверенности и каноничности ситуации.

— Что? — с трудом проглотив измельчённое крошево спросил я у удивлённых баб.

— Ты сожрал почти пятьсот карат просто так? — опешила Виктория, даже забыв презрительно посмотреть.

— Ну я хер знает, а что, нельзя было? — в свою очередь удивился я, подходя поближе и протягивая руку ко второму контейнеру.

Элеонора поспешно вышелкнула одну таблетку себе и передала мне цилиндрик.

Я же, глядя в глаза аристократки, невозмутимо опустошил его содержимое в свой в рот и теперь демонстративно жевал.

— И ещё двести пятьдесят?! — Виктория полубезумно захохотала, запрокинув голову. — Ты действительно уникальный случай. Ты хоть знаешь, что это такое?

— Нейтральная хтонь, которую вы выкачивание из пустых, — я пожал плечами, дожевав остатки.

— И ты её просто съел? — приподняла бровь, переставшая смеяться Виктория.

— А надо было в дёсны втирать? — передразнил я её.

— Быстро говори, где запасы этих таблеток и тогда мы вас отпустим. Наверное... Посмотрим на ваше поведение, вы мне много крови попили!

— Зачем они тебе? — Она стала совершенно серьёзной и держалась гордо, даже несмотря на то, что ей было чертовски холодно, а её отец лежал без сознания неподалёку. Вот этого я понять совершенно не мог — она ведь не в том положении чтобы диктовать условия, но складывается впечатление, что у неё всё под контролем.

— Я сладкоежка! — ответил я с усмешкой и добавил, придав голосу таинственности.

— Если не скажешь сама, то придётся информацию из тебя вытягивать другими методами!

— Пфф, даже если ты будешь меня пытать, то: во-первых — я ничего не скажу, а во-вторых — даже если и скажу, то тебе туда не попасть как и мне! — она гордо задрала подбородок, за что получила удар в живот от Элеоноры, и вежливо поклонилась.

Не ограничившись одним ударом, моя подельница пнула сзади её ноги и поставила на колени передо мной.