Псих поневоле

Глядя на моё брезгливое выражение лица, Арен рассвирепел ещё больше и у меня возникло непреодолимое желание срезать эту гримасу с его лица, хотя раньше я не наблюдал да собой такой кровожадности. Может мышечная память тела? Глядишь, и боевые навыки, по канону, найдутся!

Не нашлись...

Я пропустил удар ногой в лицо, едва чиркнув осколком по его штанине, и отлетел к дверям.

— Не смей сравнивать меня с этими живодёрами! — прорычал Арен, глядя на меня сверху вниз.

«Обиделся он, видите ли... Неженка, блин!» — подумал я, лёжа дохлым глистом на твёрдом полу и ощущая знакомую вибрацию в теле.

Сплюнув кровь и максимально страшно оскалив остатки зубов, я пристально посмотрел в его глаза:

— Авада Кедавра! — замогильным голосом, взвыл я, протягивая в его сторону руку со скрюченными пальцами.

Арен отскочил к дальней стене и напрягся. Он выглядел максимально собранным и готовым отразить атаку, о чём свидетельствовала явно слышимая мной ритмичная пульсация с его стороны.

Но атаки не последовало — у меня по-прежнему что-то вхолостую мурчало внутри и, чтобы не выглядеть совсем идиотом, я доскрючил пальцы, оставив только средний.

Он стоял, ожидая нападения, я лежал, истекая кровью, еда остывала, молодость уходила, и я решил попытаться ещё раз, ведь именно в таких ситуациях раскрывается дар. Ну, это если по канону...

Я сосредоточился на вибрации внутри тела и попытался что-то сделать, но, это только в книжках легко, в реальной же жизни всё немножко сложнее.

Неожиданно всплыли воспоминания о том, что во всех прочитанных мной произведениях, авторы почему-то не объясняли физику процесса, а описывали только результат — «Пиу-пиу, файербол!»

Стараясь снова и снова, я заметил, что Арен вздрагивает на каждое моё движение и выглядит очень напряженно, стараясь вжаться в стену. Ага, значит я на верном пути! Сейчас я вам тут устрою армагедец!

Мурчание внутри меня становилось всё сильнее и сильнее, но это было всё чего я смог добиться.

Внезапно мне стало плохо, и я почувствовал ужасную головную боль, а у моего противника округлились глаза и приоткрылся рот.

— Алахамора, вашу мать! — прошептал я в отчаянии пересохшим горлом и, услышав раскаты далёкого грома, вырубился. Опять. Как же надоело...

* * *

И снова здравствуй мир, труд, психушка...

Открыв глаза и расстроившись отсутствием насильницы, я увидел, что лежу в ванне со знакомой водой — грязной и холодной.