Псих поневоле

«Сзади обойди!» — «муркнул» я пиявке, а также обратился к Вики: «Ты же сказала, что тут никого не будет!»

— Господин, в памяти Виктории Моррен их нет — это не сотрудники лаборатории! — стринги сползли с пиявки и прижались к стенке.

Я не знал что на это сказать, поэтому просто продолжил наблюдать за боем и в этот момент тощий тип в белой футболке бросил на меня короткий взгляд и что-то очень коротко хрезнул — я даже не успел среагировать, но инстинктивно спрятался за бетон.

Что стукнулось в стену с металлическим звуком и я осторожно выглянул снова — стальная полоса, похожая на металлическую линейку, торчала из прочного бетона и качалась.

К этому моменту пиявка уже добралась и прыгнула на тощего, но тот ловко извернулся и одним движением разрубил её на четыре части жужжащими ножами.

Я почувствовал её смерть лёгким уколом где-то в глубине души и начал сильно злиться, несмотря на усталость, ранения и анемию. Борис пока держался, а других боеспособных единиц на нашей стороне не было и я втащил безголовый труп под защиту стен.

Короткий обыск принес мне только «телефон» и портсигар с куревом. Ни таблеток ни стрелкового оружия... я вновь выглянул.

Тощий опять меня заметил и хрезнул, но на этот раз я был готов и ХРЕНакнул его в ответ, сразу спрятавшись обратно. Больше ничего не прилетело, а в помещении раздался вскрик и звук разрываемой мокрой тряпки.

Тихонько выглянув, я отметил, что Борис головы всё же отрывал, а не пилил и меня чуть не вырвало — картина тянущихся за оторванной головой жил и сосудов, а также брызнувшая во все стороны кровь, накрепко въелась в память.

Воцарилась тишина и я с трудом поднялся на дрожащие ноги. Фикус замер над местом поединка и было видно как у него очень быстро отрастают новые тентакли и листья — скоро там останется иссохший труп.

— Это не похоже на лабораторию, — произнёс я очевидную вещь, оглядев обстановку и насчитав четырнадцать рабочих мест.

— Это первый этаж, господин. Тут хранятся отчёты о работе каждого сотрудника.

— А сколько всего этажей? — устало спросил я и дождавшись, когда Борис вернётся к нам, кивнул ему на Оляну. Тот бережно поднял её и очень осторожно понёс.

— Три, господин.