Псих поневоле

— Для неразумного это очень много, господин! — в голосе стрингов слышалось восхищение.

— Почему?

— Господин, животные и растения — без мутаций интеллекта — не резонируют с окружающей хтонью. Вместо этого она полностью используется для усиления.

— И в чём разница? — спросил я, наблюдая как Борис забрался через открытый люк в БТР и теперь, уезжая в противоположную от нас сторону, поливал пулемётным огнём всё вокруг. Несколько шальных пуль просвистели мимо нашей позиции, но большинство бесславно отскочили от бетонной будки.

— Коэффициент полезного действия выше, господин, и не создаёт эхо, — просветила меня Вики. — Этот эффект тщательно изучали, но не смогли найти подобного у людей. Любое усиление человеческого тела или рефлексов неизбежно вызывает эффект эха. А куда он, господин?

Вики-стринги вытянули шею, вглядываясь в грозную боевую машину, исчезающую в метели. За рулём... точнее, рычагами которой было растение-мутант!

— Ещё б я знал.

У меня были сомнения на счёт адекватности фикуса, но дураком тот явно не был. Мышка быстро сбегала за угол и вернулась с хорошей новостью — хитрому Борису удалось издалека разнести небольшую коробочку над стальной дверью.

— Как открыть дверь? — обратился я к трусам, вглядываясь сквозь снегопад в окружающий ландшафт.

— Нужно резонировать возле двери господин.

— Давай-ка, кратенько, напомни мне её резонанс и пойдём. Борис не пропадёт. Надеюсь...

Стринги коротко хрезнули, вновь став очень вялыми и молчаливыми, а я осторожно подполз к двери и попытался воспроизвести этот «звук».

Получилось с третьего раза и в серой двери, похожей на сейфовую, что-то щёлкнуло и я быстренько покрутил штурвал одной рукой, не вставая в полный рост. Дверь открылась неожиданно легко, хоть и выглядела на пару тонн.

Я вернулся к спящей спутнице, которую не разбудили звуки выстрелов и взрывы:

— Оля, пошли, проснись, — тормошил я её, но реакции было ноль.

Испугавшись за девушку не на шутку, я отогнул рваный ворот трофейной брони и проверил пульс. Слабая пульсация под пальцами меня немного успокоила и я, схватив её безвольную руку, потащил девичье тело в темноту бетонного сарая.

Внутри оказалось очень тесно — в шаге от двери, толщиной полметра, был тупик.