Псих поневоле

Краем сознания я отсчитывал убывающую хтонь из позвоночника и этот расход меня не радовал — десять карат в секунду было слишком дорого, даже по меркам фейерверков в новогодние праздники. Времени получалось не очень много, а солдаты быстро очухались и начали палить в нас из ручных крупнокалиберных пулемётов. От главного здания синхронно «бахнули» танки и БТРы поддержали их огнём со всех стволов.

Я, то есть ёлка, начала петлять среди заснеженных товарок, распространяя пожар и дым, дающие хоть какой-то шанс увернуться.

Слева, в пяти метрах, разорвался один из танковых снарядов, в то время как второй просвистел среди моих, то есть еловых, ветвей. Вертушка в небе вышла на огневую позицию и дала ракетный залп вдоль моего, то есть ёлкиного, маршрута, вынуждая резко отпрыгнуть в сторону, прямо на самого быстрого солдата добравшегося до нас.

— Повелитель, я помогу, выпустите! — Борис щёлкнул множеством затворов.

Я пожал ветками — дороже уже вряд ли будет и открыл небольшое окошечко, в которое алоэ просочился словно спрут и накинулся на очень бронированного солдата.

— В районе паха слабое место. Оно открывается! — напутствовала Вики Бориса, когда тот начал палить из всех стволов по броне в упор, а я побежал дальше, поджигая всё новые деревья.

Наш боевой алоэ благодарно кивнул и ловко повязал десяток гранат на слабое место, пожертвовав одним из своих длинных тентаклей-листов.

Позади громыхнуло и что-то продолговатое шлёпнулось и повисло на моих, то есть ёлкиных, ветвях.

Как настоящее новогоднее дерево я порадовался украшению, правда такие игрушки обычно прикрывают пиксельной мозаикой.

Борис догнал нас быстро, высасывая на ходу соки из переломанного куска мяса, который он, судя по всему, вытащил из брони через пробоину.

Танки снова дали залп, но уже на ходу, и снаряды просвистели мимо, немного проредив живую силу противника. К одинокому вертолёту присоединились ещё четыре брата и, встав боевым порядком, все пятеро принялись утюжить меня, то есть горящую ель, ракетами.

Обезумевшее дерево, то есть я, скакало из стороны в сторону и успешно уворачивалось от ракет и танковых снарядов, но пулемутный огонь был слишком плотный и Оляна внутри дерева, то есть меня, дважды вскрикнула от боли.

Запаса хтони оставалось секунд на тридцать и обгоревшая, лысая ёлка, то есть я, наконец добежала до здания с коматозниками.